Ю. Н. Воронов Новые материалы античной эпохи из окрестностей Диоскуриады

Ю. Н. Воронов Новые материалы античной эпохи из окрестностей Диоскуриады//Советская археология, 1991, №1, с.225-234

Систематические исследования сельскохозяйственной территории Диоскуриады (совр. Сухуми) позволили составить довольно широкое представление (рис. 1) о ряде поселений севернее (Сухумская гора, Гуадиху и др.) и западнее (Красный Маяк, Эшерское городище и др.) города [1, с. 17-284; 2, с. 27-76]. Восточная же часть этой территории, несмотря на то, что здесь известно уже более двух десятков поселений, исследована значительно хуже. Поэтому каждая новая находка отсюда представляет большой интерес.

От Диоскуриады на восток шло два пути - в сторону горных долин (Цебельда и др.) и вдоль побережья. На первом пути, по которому еще в VI в. до н. э. в Цебельду проникает ионийский импорт, вблизи Диоскуриады известно два античных поселения: небольшое на месте Замка Баграта - цитадели средневекового Сухума, где найдены, в частности, конские уздечные наборы IV в. до н. э. [3, рис. 10, 9, 10], и одно из наиболее крупных в этом районе, занимавшее возвышенность Ахул-абаа (Ахвыла-абаа) [4, с. 32-36]. Поверхность последнего поселения занята табачными плантациями и ежегодно распахивается (рис. 1, Л). Материалы VII-V вв. до н. э. фиксируются на центральном холме, откуда происходит, в частности, железный топор. Особенно выразительны здесь материалы эллинистической эпохи. Еще в 1940 г. Л. Н. Соловьевым и В. П. Бабенчиковым на северном склоне холма найдено захоронение воина с греческим щитом конца IV в. до н. э., а в 60-х годах доследовано женское кремационное захоронение III-II вв. до н. э. [4, с. 34-35]. Сохранились и сведения о находке в 50-х - начале 60-х годов нашего столетия по меньшей мере двух захоронений с аттическими бронзовыми шлемами [5, с. 57].

В начале лета 1985 г. на северном склоне центрального холма вблизи места находки 1940 г. было обнаружено захоронение воина. Часть захоронения (погребение ориентировано головой на запад) с основным инвентарем разбросана плугом, а ноги ниже таза зачищены in situ. Инвентарь: пара бронзовых кнемид со следами подколенной перевязи (рис. 2, 1, 2), бронзовый аттический шлем (рис. 2, 3, 4), золотая массивная (длина прута 46,8 см, диаметр сечения 0,4 см, вес 69,87 г) шейная гривна с насечками на концах (рис. 2, 6), кремневый отщеп со следами использования (рис. 2, 7), донная часть черно-лакового сосуда (рис. 2, 8), предметы вооружения из железа - секировидный топор (рис. 2, 14) и обломки пяти железных наконечников копий (рис. 2, 15- 19), а также уздечный набор, включающий два бронзовых псалия S-видной формы с остатками железных удил (рис. 2, 9, 10), три бронзовые прорезные бляхи (рис. 2, 11-13) и бронзовую трубочку (рис. 2, 5).

В отличие от центральной возвышенности на прилегающих участках гребня (рис. 1, А) фиксируется лишь материал IV-III вв. до н. э., отражающий момент расцвета поселения и характеризующий пять поселков усадебного типа, или "кварталов" [4, с. 32]. На одном из них ("усадьба 5"), где раньше были найдены детали уздечного набора IV в. до н. э. [3, рис. 9, 7-16; 4, рис. 27, 13-20], весной 1979 г. краеведом В. А. Юшиным на поверхности свежевспаханного поля (на площади 10X2 м) был собран инвентарь разрушенного погребения. В числе находок обломки бронзового аттического шлема (рис. 3, 1), бронзовые пластинчатые кнемиды, из которых лучше сохранилась левая (рис. 3, 2), обломки серебряной чаши с изображением процессии птиц (рис. 4, 7), обломок еще одного серебряного сосуда с орнаментом (рис. 4, 2), обломки чернолаковых канфара (рис. 3, 3), кувшинчиков (рис. 3, 4, 5) и чаши (рис. 3, 6). Железные изделия представлены 12 наконечниками копий (рис. 5, 1-12), обломками двух .кинжалов (рис. 4, 3; 5, 13, 27), меча (рис. 5, 14) и ожелезненных деревянных ножен (рис. 5, 17, 18), махайры (рис. 5, 16), ножа (рис. 5, /5), массивным гвоздем с ромбической шляпкой (рис. 5, 20), обломком изогнутого стержня (рис. 5, 21), кольцом (рис. 5, 28), пятью пластинчатыми рукоятями неясного назначения (рис. 5, 19, 23-26) и пинцетом (рис. 5, 22).

Хронологическая и культурная близость комплексов 1979 и 1985 гг. позволяет ограничиться их суммарной характеристикой. Ахул-абаа - третий пункт сосредоточения находок греческих шлемов в окрестностях Диоскуриады. Три аттических шлема происходят из правобережной приустьевой зоны р. Келасури восточнее города, два аттических и один коринфский шлемы найдены в районе Эшерского городища к западу от города, как бы отмечая его пограничные заставы вдоль побережья к началу эллинизма [3, с. 224-226, рис. 6, 1-20; 6, с. 380]. В этом случае на Ахул-абаа может быть локализован пограничный пункт на одном из важнейших путей в сторону горных долин и перевалов на Северный Кавказ. Основные характеристики шлемов из Ахул-абаа включают их в круг изделий IV в. до н. э. [7, с. 85]. Впервые на территории Абхазии в рассматриваемых комплексах найдены бронзовые пластинчатые поножи-кнемиды. Длина их соответственно 44,1 и 41,7 см. Наиболее близки нашим кнемиды IV в. до н. э. из Северного Причерноморья (Кринички, Аксютинцы) [7, рис. 59, 1,2]. В Колхиде же это второй пункт находок такого рода: кнемиды иного типа найдены в Вани в воинском погребении с инвентарем второй половины IV в. до н. э. [8, с. 240-241, рис. 173]. Серебряная чаша из второго комплекса относится к кругу широко распространенных на Кавказе "ахеменидских" чаш с омфалом V-III вв. до н. э. Ближайшим к ней является сосуд из комплекса первой половины III в. до н. э. из Вани [9, с. 95]. Сходны приземистая форма, размер (диаметр нашей чаши 18 см, ванской -16 см), число выпуклин (по 18), процессия животных (у нас семь птиц, по-видимому орлов, на ванской чаше - олень, собака, лев и кабан). Блестящий лак, штампованный орнамент (изолированные пальметки, круги из ов) и другие признаки включают чернолаковую посуду из рассматриваемых погребений в круг памятников IV в. до н. э. [4, рис. 26, 11; 10, с. 78-82, рис. 43, 1]. Среди железных изделий преобладают наконечники копий нескольких типов: а) широколистные крупные и средних размеров со срединным ребром (рис. 5, 7, 5-10, 12); б) узколистные с ромбическим в сечении пером (рис. 2, 15-17, 19; 5, 2-4); в) узколистный с несколькими продольными бороздами (рис. 2, 18) и обломок крупного наконечника, узкое треугольное перо которого характеризуется продольным ребром и заточенными краями (рис. 5, 11). Металлографический анализ пера одного из наконечников первого типа позволил установить, что основа его выкована из железа, а края подвергнуты двусторонней цементации с целью создания более твердого сталистого слоя [11, с. 31-32]. Близкие наконечники известны как в районе Диоскуриады [1, табл. XXXIII, 8-10], так и в Центральной Колхиде [7, рис. 175] в комплексах] IV-III вв. до н. э. Махайра из второго комплекса - третья в окрестностях! Диоскуриады: первые две найдены в комплексах конца IV в. до н. э. [1, с. 247; 12, с. 102-103]. Кинжалы характеризуются брусковидными навершиями - в одном случае оно бронзовое в виде двух смотрящих в противоположные стороны ; кабаньих голов (рис. 4, 3; 5, 13). Железный топор относится к типу, состая ляющему особенность воинских погребений в окрестностях Диоскуриады в IV-III вв. до н. э. [3, с. 221-222, рис. 4, 10-24]. S-видные бронзовые псалии составляют особенность конских наборов конца V-IV вв. до н. э. в Абхазии [3, с. 229-231, рис. 10, 3-5; 11, 2, 3, 6] и Прикубанья [13, с. 75, рис. 411 табл. 135-143]. Дата комплексов, исходя из приведенных сопоставлений,- вторая половина IV в. до н. э.

Несколько слов о погребальном обряде. При зачистке ног в захоронении, вскрытом в 1985 г., прослежено, что кости полностью сохранились лишь в кнемидах, где они были пропитаны бронзой. На месте бедренных костей даже самые тщательные наблюдения не позволили выявить остатки костного тлена, который был отмечен только в заполнении шлема вместе с сохранившимися зубами. На месте костей и в засыпи могилы отмечены золистая прослойки отдельные угольки и пережженные кости животных, связанные либо с ритуальной подсыпкой, либо скорее с остатками культурного слоя, в который было впущено погребение. Отсутствие в погребениях в окрестностях Диоскуриады (Гуадиху, Сухумская гора) костяков, а также наличие отдельных угольков и пережженных костей ("до двух десятков" или "небольшие скопления") на дне и в засыпи могильных ям послужили основанием для выделения обрядов с полным сожжением в круглых ямах и частичным сожжением в прямоугольных ямах [1, с. 34-38, 45-50], из чего делаются попытки культурной, социальной, этнической и половой дифференциации населения окрестностей Диоскуриады [14, с. 81, 128, 129; 16, с. 52-56, 59; 17, с. 13-14; 18, с. 74]. Однако уже Г. А. Лордкипанидзе справедливо поставил под сомнение существование на могильнике Гуадиху обряда с частичной кремацией в могильной яме, полагая, что это обычная ингумация [16, с. 55]. Есть основания сомневаться и в существовании там же обряда полной кремации. Например, в погребении 70 все предметы лежали не кучно, как следовало ожидать, а занимали свое обычное для ингумации положение: бляшки у черепа, гривна на шее, наконечники копий на левом плече, браслеты на руках [1, рис. 18]. Реконструируемый на этой основе костяк ориентирован головой на запад, подобно другим ингумациям этого могильника. Многолетние наблюдения над захоронениями на сложенных третичными конгломератами холмах в окрестностях Диоскуриады указывают на большие трудности в определении обряда захоронений в условиях полного истлевания костяков, заполнения могильных ям с бытовым мусором, отсутствия урн и явно выраженных кремационных площадок.

Говоря об особенностях местного погребального обряда в рассматриваемую эпоху, следует отметить еще один интересный комплекс, выявленный недавно автором у дороги примерно в 20 м от места находки вышеописанной могилы 1975 г. На дне круглой (диаметр до 0,7 м) ямы лежали два конских черепа с уздечными наборами (рис. 6, 16). В состав первого набора входили железные "строгие" удила (рис. 6, 1), бронзовые псалии (рис. 6, 7, 8), четыре четырех-лепестковые бляшки (рис. 6, 3-6) и двусторонняя зооморфная подвеска (рис. 6, 2). В составе второго набора выявлены аналогичные железные удила (рис. 6, 9) и бронзовая бляшка (рис. 6, И), два кольца (рис. 6, 14, 15), зооморфная подвеска (рис. 6, 10). Комплексы со сходным инвентарем отнесены в Абхазии к концу V-IV вв. [3, с. 231].

Весной 1976 г. в 2 км юго-восточнее поселения Ахул-абаа на территории Сухумского дендропарка проводилась реконструкция дороги к новому корпусу I санатория. Для бетонных опор на склоне холма были вырыты котлованы [ глубиной 2,5-4 м и размером в плане 4X2,5 м, задевшие участки культурного ; слоя с остатками античной эпохи [2, с. 120). Мне удалось присутствовать при разборке северного, последнего котлована, где установлена следующая стратиграфия (рис. 7, 1): горизонт "а", содержавший наносы почвы конца XIX-XX в. (мощность 0,8-1,6 м); горизонт "б", содержавший наносы (в верхней части) средневекового и античного времени (мощность 0,9-2,25 м); горизонт "в", содержавший строительные остатки и культурные отложения раннеэллинистической эпохи (мощность 0,1-0,25 м), перекрывавшие поверхность третичных галечно-песчаных конгломератов, составляющих материковую поверхность доантичного времени (горизонт "г"). Отдельные обломки окатанной керамики античного и средневекового периода попадались уже в верхних пластах горизонта "б", однако основные находки (керамика, зола, угли, кости I животных) были сделаны на узком пространстве в донной части котлована на поверхности каменной (известняковый плитняк) ступенчатой вымостки, зачищенной в его юго-восточном углу. Упомянутая вымостка, положенная на песчаную подсыпку, как представляется, должна быть связана с помещением, I углубленным в конгломерат, несущий следы искусственной подрубки как на I северной стенке углубления, так и на полу под вымосткой. Ступень (ширина 0,55, высота 0,35-0,4 м) вдоль северной стенки была выложена более тщательно, образуя подобие сидения. Его поверхность, как и часть поверхности при легающей конгломератной стены, в момент расчистки сохраняла участки обмазки из тонко промешанной глины с песком. Толщина обмазки составляла 2-5 см.

Помещение, судя по многочисленным обломкам плоской черепицы и калиптер из синопской (рис. 7, 2) и местной красного обжига (рис. 7, 3) глины, было перекрыто черепичной кровлей. Амфоры представлены сотней мелких обломков стенок и ручек (рис. 7, 5), характер глины которых выдает многие центры Южного Причерноморья (Синопа и др.) и Восточного Средиземноморья. Выразительна ножка из светло-коричневой хорошо отмученной глины с примесью песка и белого кварцита (рис. 7, 6), относящаяся к группе амфор Менды середины - третьей четверти IV в. до н. э. [19, с. 21]. Это третья находка такого рода в районе Диоскуриады - обломки первых двух мендейсш амфор середины IV в. до н. э. обнаружены восточнее устья р. Беслетка [1, табл. XXX, 2; 20, с. 228], где в то время располагались отдельные усадьбы горожан. Несколько обломков из коллекции рассматриваемого поселения относятся к амфоровидным сосудам из местной коричневой глины. Среди 50 обломков в основном аттических чернолаковых сосудов выделяются закраины и ручки чаш (рис. 7, 10-12), закраины и донные части скифосов (рис. 7, 13, 15-17) середины - второй половины IV в. до н. э. [14, рис. 4, 5-9], фрагменты блюд (рис. 7, 18, 19) и сосудов неясных типов (рис. 4, 14). Цвет лака от черного блестящего (рис. 7, 10, 13, 15, 16, 18, 19) до тускло-черного (рис. 7, 17), зеленовато-коричневого (рис. 7, 12) и бурого (рис. 7, 11) оттенков. Отдельные обломки принадлежали импортной керамике из грифельно-серой тонко отмученной глины. К числу изделий, греческих по форме, но из местной глины, относятся закраины кастрюль (рис. 7, 24, 25), датируемых IV-III вв. до н. э. [22, с. 112-114; 23, с. 50, рис. 3, 16-20, 26], чаш (рис. 7, 9- с залощенной поверхностью в нижней части), крышек (рис. 7, 7). Другие находки: обломки двух коричнево-черного обжига пифосовидных сосудов, придонная часть которых залощена, а тулово покрыто густым вертикальным рифлением (рис. 7, 21, 29); закраины, стенки и донья разнообразных кухонных горшков коричневого обжига, отчасти гончарных (рис. 7, 22, 23), отчасти лепных (рис. 7, 26-28); три плоские ручки кувшинов из грубой коричневой глины с песком (рис. 7, 4); донная часть кубка (рис. 7, 8), входящего в группу местных изделий VI-IV вв. до н. э. [24, с. 19, табл. XXXII, 2]. В целом весь рассматриваемый комплекс находок характеризует узкий промежуток времени, по-видимому, не выходящий за рамки второй половины IV - начала III в. до н. э.

При закладке фундамента упомянутого корпуса санатория в 30 м выше поселения было разрушено и разграблено несколько захоронений, содержавших железное оружие, чернолаковую посуду и украшения. В одном из захоронений обнаружена золотая проволочная гривна, сохранившееся описание которой [2, с. 120] позволяет видеть в ней полную аналогию публикуемой в настоящей статье гривне из Ахул-абаа.

Рассмотренные материалы подтверждают тезис, согласно которому во второй половине IV в. до н. э. Диоскуриада, как и другие восточнопричерноморские греческие города, переживала расцвет [2,. с. 47], который благоприятно отражался на экономике и культуре поселений, расположенных на ее сельскохозяйственной территории.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Трапш М. М. Древний Сухуми // Тр. в 4 т. Т. II. Сухуми: Алашара, 1969.
Воронов Ю. Н. Диоскуриада - Себастополис - Цхум. М.: Наука, 1980.
Воронов Ю. Н. Вооружение древнеабхазских племен в VI-I вв. до н. э..//Скифский мир. Киев: Наук, думка, 1975.
Воронов Ю, Н. Ахул-абаа - поселение античного времени в окрестностях Сухуми // МАА.
Воронов Ю. Н. Археологическая карта Абхазии. Сухуми: Алашара, 1969.
Цвинария И. И. Находки в с. Нижняя Эшера // АО - 1970. М., 1971.
Черненко Е. В. Скифский доспех. Киев: Наук, думка, 1968.
Лордкипанидзе О. Д., Путуридзе Р. В., Толордава В. А., Чкония А. М. Археологические раскопки в Вани в 1969 г. // Вани, I. Археологические раскопки 1947-1969 гг. Тбилиси: Мецниереба, 1972.
Мачабели К. Г. Серебро древней Грузии. Тбилиси: Хеловнеба, 1983.
Силантьева Л. Ф. Некрополь Нимфея//МИА. 1959. № 69.
Бгажба О. X. Черная металлургия и металлообработка в древней и средневековой Абхазии (VIII в. до н. э.- XV в. н. э.). Тбилиси: Мецниереба, 1983.
Шамба Г. К. Об одном раннеэллинистическом захоронении представителя древнеабхазской знати из с. Эшера //ИАИ. 1972. Вып. 1.
Артамонов М. И. Сокровища скифских курганов в собрании Государственного Эрмитажа. Прага; Ленинград: Аврора, 1966.
Трапш М. М. Памятники колхидской и скифской культур в селе Куланурхва Абхазской АССР, Сухуми: Алашара, 1962.
Анчабадзе 3. В. История и культура древней Абхазии. М., Наука, 1964.
Лордкипанидзе Г. А. Колхида в VI-II вв. до н. э. Тбилиси: Мецниереба, 1978.
Цвирквелия Г. Т. Материальная культура Северо-Западной Колхиды в VIII-V вв. до н. э.: Автореф. дне. ... канд. ист. наук. Тбилиси; Мецниереба, 1981.
Шамба Г. К- Раскопки древних памятников Абхазии. Сухуми: Алашара, 1984.
Брашинский И. Б. Греческий керамический импорт на Нижнем Дону. Л.: Наука, 1980.
Логинов В. А. Новые материалы по археологии Диоскуриады // СА. 1983. № 2.
Callagan P. J. KRS 1976: Excavations at a Shrine of Glaukos, Knossos. // The annual of the Britisch school at Athens, 73. L., 1978.
Воронов Ю. Н. Об Эшерском городище//СА. 1972. № 1.
Воронов Ю. Н. Гиенос // СА. 1976. № 4.
Шамба Г. К. Эшерское городище. Тбилиси: Мецниереба, 1980.

VORONOV Yu. N. SOME NEW MATERIALS OF CLASSICAL PERIOD FROM THE VICINITIES OF DIOSCURIADA

Summary

The article is devoted to the publication of some new archaeological materials characterizit the eastern part of agricultural territory of Dioscuriada - modern Sukhumi. They are three buria from the Akhul-abaha settlement and some finds from the settlement in the dendropark of Sukhun The materials demonstrate a developed culture of the settlements dated to the second half the 4th century В. С. and their close connections with the town.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии