Скаков А.Ю. К изучению хронологии колхидской культуры

А.Ю. Скаков К изучению хронологии колхидской культуры. Российская археология. 2005. № 3. с.16-24

На фоне значительных успехов, достигнутых в последние десятилетия при изучении кобанской культуры, становится все более заметным недостаточное внимание отечественных исследователей к синхронным ей памятникам колхидской культуры Западного Закавказья. В тех же случаях, когда колхидские древности попадают в поле зрения российских ученых, используемый ими набор памятников крайне невелик (Иванчик, 2001). Используя, в ряде случаев, недостоверные комплексы и не учитывая такие памятники, как, к примеру, могильники Центральной Колхиды, мы оказываемся вынуждены опираться на хронологические схемы, предложенные учеными Южного Кавказа, лишаясь возможности критического анализа этих построений.

Между тем, для памятников колхидской культуры традиционно существуют две схемы относительной и абсолютной хронологии - "длинная" и "короткая". "Длинная" хронология была наиболее детально обоснована Д.Л. Коридзе (1965) на основании анализа состава кладов. Им было выделено шесть хронологических периодов, датирующихся XVI-XIV, XIII-XII, XII-XI, XI-X, X-VIII, VIII-VII вв. до н.э. (Таблица I)

Согласно Д.Л. Коридзе, большинство "классических" колхидских кладов с орнаментированными топорами и богатым инвентарем датируются в широких рамках X-VIII вв. до н.э., и только клады из Лайлаши, Цагери и Цхинвали относятся к XI-X вв. до н.э. Таким образом, Д.Л. Коридзе предложил очень дробную хронологическую схему для памятников второй половины II тыс. до н.э., то есть для периода формирования колхидской культуры и основных типов характерного для неё бронзового инвентаря. Памятники колхидской культуры эпохи её расцвета практически остались за рамками периодизации Д.Л. Коридзе, получив очень широкую датировку.

Хронологическая схема Д.Л. Коридзе была уточнена Л.С. Сахаровой (1966) и А.Т. Рамишвили (1974). По Л.С. Сахаровой, клады из Цагери, Окуреши, Лухвано, Лайлаши, Сурмуши и Ходжи с уже сложившимися типами топоров относятся к XII-VIII вв. до н.э. Таким образом, памятники "классической" колхидской бронзы получили у Л.С. Сахаровой ещё более широкую датировку, чем у Д.Л. Коридзе. Предложенные А.Т. Рамишвили коррективы хронологической схемы Д.Л. Коридзе незначительны и касаются преимущественно ранних этапов развития колхидской культуры

В последнее время "длинная" хронология получила поддержку со стороны А.И. Иванчика (Иванчик, 2001). Само по себе обращение исследователя к памятникам Закавказья для их синхронизации с предскифскими и раннескифскими и выявления связей между степным миром, Предкавказьем и Закавказьем можно только приветствовать. Но такое исследование требует, на наш взгляд, максимально полного владения материалом и предварительной работы по его классификации. К сожалению, о монографии А.И. Иванчика этого сказать нельзя.

Наши критические замечания в адрес работы А.И. Иванчика уже были изложены (Вальчак, Скаков, 2003; Скаков, Эрлих, в печати) и получили поддержку со стороны ряда исследователей (Кулланда, Погребова, Раевский, 2003. С.166). Одновременно с нами, критические оценки построений А.И. Иванчика были высказаны и другими учеными (Дударев, 2001а; 2001б; 2002; 2003а; 2003б; Яблонский, 2003. С.74). Так, по словам Л.Т. Яблонского, "А.И. Иванчику не удалось избежать досадных ошибок в построении и системе аргументации собственной хронологической концепции археологического материала, в способах его подачи". Более того, методы использования А.И. Иванчиком данных археологии были подвергнуты критике еще после появления первых его статей на эту тему (Погребова и др., 1998. С.84-85). Основной порок исследования А.И. Иванчика мы видим в недостаточном владении археологическим материалом, когда из множества археологических памятников автором используются только наиболее репрезентативные (Табл. II).

Кроме того, ученый практически не владеет типологическим методом и приведенные им аналогии древним изделиям являются, зачастую, или слишком общими, или более чем отдаленными. Так, в отношении предметов из Приморского А.И. Иванчик ограничивается общим замечанием о наличии "близких соответствий им в памятниках Кобанской культуры той же эпохи" (Иванчик, 2001. С.230), или же в памятниках колхидской культуры. А.И. Иванчик, мимоходом, по таким же критериям ("однотипные браслеты", "топоры" и так далее) синхронизирует с находками из Эшеры и Анухвы большинство других памятников колхидской культуры. Хронология же их определяется исследователем исходя из того, что лишь в некоторых комплексах имеются предметы из железа. Другим основанием для абсолютной датировки этих памятников для А.И. Иванчика является отсутствие в них "несомненных признаков урартского влияния" (Иванчик, 2001. С.256). Необходимо отметить, что следы урартского влияния вообще практически отсутствуют на территории Абхазии.

И, наконец, в работе А.И. Иванчика отсутствует как элементарная критика источника, то есть определение степени достоверности комплекса, так и критический анализ имеющихся в науке хронологических схем. Учитывая, каким весомым вкладом в науку была книга А.И. Иванчика "Киммерийцы" (1996), последнюю его работу нельзя не назвать, перефразируя слова её автора, "наивным использованием историком данных археологии".

Даже дата появления железа в Закавказье пока остается дискуссионной. Спорными пока являются и датировки некоторых закавказских памятников, содержащих железные предметы - погребения 18 из Бешташени и клада из Удэ, отнесенных Р.М. Абрамишвили к XIV - XIII вв. до н.э. (Абрамишвили, 1961. С.316-326). Предлагаемая Д.А. Хахутайшвили датировка наиболее ранних колхидских железоделательных мастерских XV-XIII или даже XIX-XVI вв. до н.э. (Хахутайшвили, 1987, с.109,110,132,143,150,155,162) вызывает серьезные сомнения (Медведская, 1990, с.269-273; Микеладзе, 1990, с.52; Апакидзе, 1991, с.79-82; Барамидзе, 1999, с.35; Бгажба, 2000, с.93-96).

В последнее время раннюю датировку появления железа в Закавказье поддержала В.И. Козенкова. По её мнению, процесс появления железа в Закавказье маркируют инкрустированные железом полуовальные пряжки, отнесенные ею к протокобанской группе (середина XIII - начало XII вв. до н.э.). Более того, согласно Р.М. Абрамишвили, инкрустированные железом полуовальные пряжки, найденные, кроме Центрального Кавказа, ещё и в Абхазии, датируются концом XIV - XIII вв. до н.э. (Абрамишвили, 1962. С.6,7) . В.И. Козенкова считает, что северокавказские инкрустированные железом бронзовые изделия нельзя относить к более позднему времени, чем конец XII - начало XI вв. до н.э. (Козенкова, 2002. C.120). Как мы уже отмечали, полуовальные пряжки со спиральным орнаментом относятся, скорее всего, не к протокобанскому, а к раннекобанскому периоду (Скаков, 2001. С.237; 2002. С.222). Но не это главное. Дело в том, что архаичные полуовальные пряжки, украшенные, как правило, спиральным орнаментом и не имеющие отверстий в основании, вообще не инкрустированы железом. Железом инкрустировано только несколько полуовальных пряжек, типа найденной в погребении 9 Кобанского могильника, имеющие отверстия в основании и украшенные орнаментом из рядов треугольников. Инвентарь погребения 9 позволяет относить их к периоду расцвета кобанской культуры, а ближайшие аналогии для них известны в памятниках Бзыбского варианта колхидской культуры, датирующихся не ранее VIII в. до н.э. (Скаков, 2002. С.225-226). Аналогичная пряжка с орнаментом из рядов треугольников или зигзага, но без инкрустации железом, найдена в погребении 378 Тлийского могильника, которое содержит железный акинак скифского типа (Техов, 2002. Табл.54,5). Инкрустированные железом орнаментированные топоры из Джирхуа, Фаскау и погребения 362 могильника Клин-Яр III, как и большинство других инкрустированных железом предметов, мы датируем IX в. до н.э. (Скаков, 1999. С.123).

Сторонники "длинной хронологии" нередко апеллируют к хронологической схеме, разработанной для памятников Восточной Грузии, в первую очередь, на основании материалов могильника Самтавро. В частности, В.И. Козенкова, имея в виду те же самые полуовальные пряжки, обращает внимание на присутствие "материалов кобанского облика" в Закавказье в более ранних комплексах, чем на Северном Кавказе (Козенкова, 1996. С.80). Отсюда только один шаг до вывода о формировании кобанской культуры в Закавказье. Обратимся к хронологии Самтаврского могильника как опорного для всего региона Центрального Закавказья, благо, эта хронология была подробно разработана Р.М. Абрамишвили в целом ряде работ (1957, 1961, 1962, 1973, 1997).

Относительно убедительно, на основании многочисленных, главным образом, скифских, хронологических привязок, Р.М. Абрамишвили датировал только наиболее позднюю хронологическую группу могильника, отнеся её к второй половине VII - первой половине VI вв. до н.э. или второй половине VII - VI вв. до н.э. (1957. С.125-131; 1997. Tab.I). Тем не менее, дата его хронологических привязок к настоящему времени изменилась в сторону их удревнения. Так, Малая Цимбалка датируется уже не VII или второй половиной VII вв. до н.э., а не позднее, чем серединой VIII в. до н.э., Келермесс - не первой половиной VI в. до н.э., а 660 - 620 гг. до н.э., Темир-гора - не началом VI в. до н.э., а второй половиной VII в. до н.э. Таким образом, часть погребений поздней группы Р.М. Абрамишвили на основе приведенного им круга аналогий может быть удревнена и датирована серединой VIII-VII вв. до н.э.

Следующая хронологическая группа, датируемая VIII - первой половиной VII вв. до н.э., выделена Р.М. Абрамишвили на основании взаимовстречаемости определенных категорий вещей и стратиграфических наблюдений, но абсолютная дата здесь опирается только на бронзовые наконечники стрел с длинными черешками, встреченные в урартских материалах VIII в. до н.э. Ещё сложнее обстоит дело с выделением двух более ранних групп, они, по признанию Р.М. Абрамишвили, "отличаются друг от друга только большим или меньшим количеством железных предметов" (1957. С.134,135). По нашему мнению, количество железных предметов не может быть единственным хронологическим индикатором, так как может зависеть от социального статуса погребенного, от задержек с поставками черного металла из железодобывающих центров и т.д. Тем более, мы не считаем возможным, как это предлагает исследователь, расположить погребения одной группы в хронологической последовательности исходя из количества найденных в них железных вещей. А для Р.М. Абрамишвили количество железных предметов в погребениях стало основанием для создания схемы типологического и хронологического развития самтаврских бронзовых кинжалов и мечей (1962. С.10. Табл.III).

Более позднюю из этих групп Р.М. Абрамишвили отнес первоначально к IX - первой половиной VIII вв. до н.э., а более раннюю - к XI-X вв. до н.э. (1957. Табл.I). Позже более поздняя группа была охарактеризована исследователем как "I ступень эпохи широкого освоения железа" и датирована второй половиной X - IX вв. до н.э. (1962. С.24-26). Единственным хронологическим репером для Р.М. Абрамишвили при датировке более ранней группы была дуговидная бронзовая фибула раннего типа из погребения 591 (раскопки Байерна) (1957. С.136). В дальнейшем исследователь скорректировал свою точку зрения, объединив большую часть инвентаря более поздней группы с материалами следующей за ней по времени группы VIII - первой половины VII вв. до н.э. Более раннюю группу Р.М. Абрамишвили передатировал второй половиной XII - IX вв. до н.э. (1997. Tab.II).

Ещё более раннюю группу погребений Самтавро Р.М. Абрамишвили отнес к поздней бронзе, синхронизировал с погребениями 13 и 18 из Бешташени и датировал XIII-XII вв. до н.э. (1957. С.137. Табл.I). В дальнейшем её датировка был уточнена в рамках XIII -первой половины XII вв. до н.э. (1997. Tab.II). Позже часть погребений этой группы была выделена Р.М. Абрамишвили в отдельную, более раннюю группу, датируемую им второй половиной XV - XIV вв. до н.э. или же только XIV в. до н.э. И, наконец, наиболее ранняя группа погребений Самтавро была датирована Р.М. Абрамишвили XVI - первой половиной XV вв. до н.э. (1997. Tab.III).

Как видим, Р.М. Абрамишвили, уловив, как кажется, общую линию развития материальной культуры населения, оставившего могильник Самтавро, убедительно обосновал только выделение двух наиболее поздних хронологических групп. В то же время, абсолютные даты, предлагаемые Р.М. Абрамишвили, либо устарели, либо слабо обоснованы. Тем не менее, датировка погребения 591 XI-X вв. до н.э. по архаической бронзовой фибуле не вызывает у нас серьезных сомнений. Однако, можно усомниться в предлагаемой Р.М. Абрамишвили датировке появления фибул в Закавказье XII в. до н.э. исходя из того сомнительного факта, что это событие не могло произойти после "потери ахейцами Трои" (1962. С.10). Опирающаяся на таком шатком основании и измененная исследователем в сторону удревнения датировка погребения 591 рубежом XII-XI вв. до н.э. не может быть принята. Проблема в том, что столь шаткие хронологические реперы стали для исследователя основанием для отнесения погребений, содержащих мечи с усеченными концами, к XI в. до н.э., а погребений, содержащих мечи с закругленными концами - к концу XII в. до н.э.

Некоторые замечания к предложенной Р.М. Абрамишвили хронологической схеме были высказаны ещё К.Н. Пицхелаури. В частности, им было обращено внимание на невозможность установления точной даты по глиняным сосудам, наличие булавок с грибовидной головкой как в ранних, так и в относительно поздних комплексах, синхронность кахетских кинжалов с составной рукоятью листовидным кинжальным клинкам, а также на сомнительность гипотезы Р.М. Абрамишвили о более раннем появлении железа в Самтавро, чем в северных и восточных районах Восточной Грузии (Пицхелаури, 1969а. С.174-176,192-193). Тем не менее, усомнившись в обоснованности некоторых датировок погребений Самтавро, К.Н. Пицхелаури в целом принял хронологическую схему Р.М. Абрамишвили для памятников Восточной Грузии (1969а. С.177-182). При этом исследователь не отрицал, что ряд предметов из этих комплексов имеет более широкие даты, встречаясь в памятниках рубежа II-I тыс. до н.э. Отметим, что гораздо более убедительными выглядят датировки, предлагаемые К.Н. Пицхелаури для исследованных им самим памятников, в частности, могильников Сакобиано ("наиболее ранняя ступень эпохи поздней бронзы"), Кистаури (XII-IX вв. до н.э.) (1969б. С.93-95,99-101). Но и здесь, К.Н. Пицхелаури, переходя к датировке могильника Тетрицклеби, опирается исключительно на предлагаемую Р.М. Абрамишвили раннюю дату появления железа в Самтавро. Несколько противореча сам себе, исследователь отмечает: "существующие данные подтверждают, что памятники этого края не могут быть датированы с полной достоверностью на основе лишь материалов соседних районов (напр. Самтавро)" (Пицхелаури, Дедабришвили, 1969. С.7). В итоге явно разновременные более архаичный могильник Сакобиано и включающие железные предметы погребения из Тетрицклеби оказываются полностью синхронными (1969б. С.100,105-107). На наш взгляд, дата погребений из Тетрицклеби непосредственно следует за датой могильника Сакобиано.

Можно ли использовать хронологическую схему, разработанную по материалам Самтавро, для датировки памятников Колхиды? Подобная попытка была предпринята Р.М. Абрамишвили. Так, клады из Мехчис-цихе и Сурмуши были отнесены им ко VIII - первая половина VII вв. до н.э. (1997. Табл.I,81-88,107,108). К этому же периоду он отнес погребение 121 Самтаврского могильника с орнаментированным топором группы 5 третьего хронологического периода (Скаков, 1998), а также погребение 260 этого могильника с неорнаментированным кобано-колхидским топором второго типа. К более раннему периоду Р.М. Абрамишвили отнес погребение 208 могильника Самтавро с неорнаментированным топором третьего типа (1997. Табл.II,22). С этими датировками мы можем согласиться. Но другие, более ранние группы погребений Самтаврского могильника практически не содержат предметов, находящих аналогии в памятниках Колхиды. Поэтому прямой перенос хронологической схемы Р.М. Абрамишвили на колхидские древности вряд ли продуктивен.

Для нас более важны основания, благодаря которым Р.М. Абрамишвили датировал концом XIII - первой половиной XII вв. до н.э. клад из Удэ (1962. С.7,8). В этом исследователь опирается на комплекс из Двани, содержащий, как и клад из Удэ, высокие прямоугольные пряжки кобанского типа. Дванское погребение (Макалатия, 1957) Р.М. Абрамишвили датирует первой половиной XII в. до н.э. по цельнолитому кинжалу с навершием. Показательно, что гравированные пинцет и копье из Дванского комплекса исследователь в своих хронологических построениях не учитывает, хотя аналогии, которые можно им привести, говорят о несколько ином времени. Неясно также, почему "на раннее время удийского клада указывают содержащиеся в нём бронзовые копья с открытой втулкой" (Абрамишвили, 1962. С.8). Аналогичные копья хорошо известны в колхидских памятниках раннего железного века. Также нельзя считать аргументом утверждение Р.М. Абрамишвили: "на раннюю дату удийского клада указывают также и содержащиеся в нём железные предметы", повторяющие формы бронзовых. Как известно, железные изделия повторяют формы бронзовых прототипов вплоть до VII в. до н.э., что хорошо видно по материалам колхидских некрополей и Тлийского могильника. Показательно, что Р.М. Абрамишвили при датировке комплекса из Удэ не использует присутствующие в нём бронзовые топоры, пояса, браслеты, гравированные пинцеты и копья. Единственным серьезным аргументом является наличие в составе клада из Удэ конусовидных орнаментированных булавок, аналогичная которым была обнаружена в погребении 286 Самтавро. Но ранняя дата (XIII-XII вв. до н.э.) погребения 286 опирается только на бусы неправильной формы из сердолика. Достаточно ли этого для уверенной датировки? Кроме того, аналогичные булавки найдены в погребении 83 Борнигеле, датированном "начальным периодом I тысячелетия или X-IX вв. до н.э. (Гамбашидзе и др., 1991. С.28. Табл.58).

Слабо обоснованная ранняя дата для конусовидных булавок с орнаментированной головкой в дальнейшем стала восприниматься как аксиома, не требующая дальнейших доказательств. Так, на этом основании, XIII-XII вв. до н.э., не позднее XI в. до н.э., были датированы погребение 34 Бешташени и погребение 472 Мусиери (Абрамишвили, 1962. С.10,11). Погребение 127 Грмахевистави, включающее массивный граненый браслет со сходящимися концами, было датировано XIII-XII вв. до н.э. именно по аналогичной конусовидной булавке (Абрамишвили и др., 1980. С.202. Рис.190). При этом входивший в этот комплекс браслет находит аналогию в кладе из Квишари (Ниорадзе, 1949. Рис.10), датируемом нами по орнаментированному топору IX в. до н.э. (Скаков, 2000. С.132). Во включенном в хронологическую схему Самтавро погребении 16 Ворнака подобные браслеты были датированы второй половиной XII - IX вв. до н.э. (Abramishvili, 1997. Tab.II,23). Более того, булавка из Грмахевистави короче, чем экземпляры из Удэ, её головка более утолщена. Укороченность конусовидных булавок является, вероятно, поздним признаком. Ещё более укороченными, с сильно утолщенной головкой, являются булавки этого типа из погребений 61, 188 и 190 Гантиади, датированных VIII-VII вв. до н.э. (Кахиани и др., 1985. С.29,30. Табл.XXX; Кахиани и др., 1991. С.52,53. Табл.131). Таким образом, мы можем предположить, что удлиненные булавки с конусовидной головкой датируются предшествующим периодом, вероятно, X-IX вв. до н.э.

Дав столь неубедительно обоснованную дату для клада из Удэ, Р.М. Абрамишвили, вслед за этим, без какой-либо дополнительной аргументации, передатирует концом XIII - первой половиной XII вв. до н.э. прямоугольные поясные пряжки, характерные для кобанской культуры эпохи её расцвета (1962. С.8). Столь же необоснованно отнесение кувшинного погребения из Эшеры и клада из Курзу к концу II - первым векам I тыс. до н.э. (1961. С.378).

Итак, созданная Р.М. Абрамишвили схема относительной хронологии требует внесения значительных корректив, в первую очередь, в вопросе синхронизации погребений Самтавро с комплексами Центральной и Западной Грузии. Предложенные Р.М. Абрамишвили абсолютные даты имеют очень шаткое обоснование и требуют тотальной проверки.

"Короткая" хронология колхидской культуры была обоснована Ю.Н. Вороновым (1980), уделившим, в отличие от Д.Л. Коридзе, основное внимание погребальным комплексам (Таблица III).

"Наиболее древние из погребальных комплексов колхидской культуры на территории Абхазии" были датированы Ю.Н. Вороновым первой половиной VIII в. до н.э. К VIII в. до н.э. он отнес и появление в Абхазии железных изделий. Сильным местом работы Ю.Н. Воронова следует считать особое внимание, уделявшееся им поиску хронологических реперов и анализу взаимовстречаемости предметов в комплексах, слабым - нередкое привлечение слишком отдаленных аналогий. Сторонники "короткой" хронологии не отрицали формирования колхидской культуры в середине II тыс. до н.э. Возникало ощущение, что культура, сформировавшись в основных типах бронзового инвентаря около XV в. до н.э., затем на протяжении 6-7 веков находилась в состоянии явного застоя, сменившегося в VIII-VI или VII-VI вв. до н.э. неожиданным расцветом.

Независимо от Ю.Н. Воронова к "короткой" хронологии пришла Л.Н. Панцхава (1986, 1988), датировавшая, на наш взгляд, неубедительно, памятники кобано-колхидского графического искусства концом IX - первой половиной VI вв. до н.э. Проведенная Д.Л. Коридзе синхронизация большинства кладов "классической" колхидской бронзы не вызвала у Л.Н. Панцхава сомнений, но датировала она их не X-VIII вв. до н.э., а рубежом VIII-VII вв. до н.э.

Сторонники "короткой хронологии" были поддержаны Т.К. Микеладзе, который проанализировал комплексы из могильников Центральной Колхиды, датировав их в узких рамках конца VII - начала VI вв. до н.э. В итоге большинство погребальных памятников (Эргета I, 5; Эргета IV, 1; Эргета IV,2; Уреки; Палури) Т.К. Микеладзе датировал узкими рамками конца VII в. до н.э., некоторые другие (Эргета III, 1; Дгваба,1; Дгваба,2; Нигвзиани) - рубежом VII-VI вв. до н.э. и началом VI в. до н.э. Комплекс (на наш взгляд, сомнительный) из Приморского Т.К. Микеладзе датирует не ранее второй половины VII в. до н.э., тем самым омолаживая его ещё больше, чем Ю.Н. Воронов (Микеладзе, 1990. С.35,48-54).

Хронологическая схема для могильников Центральной Колхиды была развита и дополнена Р.И. Папуашвили (Папуашвили, 1998). Характерно, что Р.И. Папуашвили, выделяя для колхидских могильников пять хронологических групп, обосновывает их исключительно отсутствием или наличием железных предметов и их количеством (Папуашвили, 1998. С.55-56).

Показательно, что, используя для могильников Колхиды укороченную хронологию, Т.К. Микеладзе отказывается от передатировки клада из Удэ, приводя только взаимоисключающие даты XI-X вв. до н.э. и конец XIII в. до н.э. (Микеладзе, 1990. С.52). Тем самым в пределах одной хронологической системы железо в Южной Грузии появляется в XIV-XIII вв. до н.э., а в Западной Грузии - c конца VII в. до н.э. Причины такого расхождения в датировках никак не объясняются.

В качестве сторонников "короткой" хронологии, хотя и менее радикальных, чем Ю.Н. Воронов, выступили также Э.М. Гогадзе (1984) и Д.Б. Апакидзе (1991), датировавшие большинство "классических" колхидских комплексов в рамках VIII-VI вв. до н.э. Согласно Э.М. Гогадзе урновые погребения из Эшеры и комплексы из Приморского и Аагсты относятся к началу I тыс. до н.э., некоторые погребения Палури уходят, возможно, даже в конец II тыс. до н.э. В тоже время, могильники Красный Маяк и Куланурхва совпадают по времени с могильником Мухурча в Центральной Колхиде. В ранней (VIII - первая половина VII вв. до н.э.) группе Мухурчи бытуют как бронзовые, так и железные оружие и орудия труда, но железные (топоры, кинжалы) повторяют форму бронзовых. Поздняя (вторая половина VII - середина VI вв. до н.э.) группа Мухурчи синхронна и могильнику Нигвзиани. Могильник Гуадиху начинает свое существование позже, чем Мухурча, и совпадает с ним только частично. В целом, колхидская бронза, по Э.М. Гогадзе, датируется не позже, чем серединой VII в. до н.э. (Гогадзе, 1984. С.31-37). Таким образом, Э.М. Гогадзе вроде бы попытался нащупать "третий путь", избежав крайностей сторонников "длинной" или "короткой" хронологии.

Поздние даты погребений у приверженцев "короткой" хронологии вступили в противоречие с датировками поселенческих слоев. Так, тот же Д.Б. Апакидзе, перейдя в лагерь сторонников "длинной" хронологии (2001. С.38), передатировал XII-XI вв. до н.э. верхний слой поселения Наохваму, содержащий бронзовый наконечник копья с орнаментированной втулкой. В своей работе 1991 г. Д.Б. Апакидзе датировал бронзовые наконечники копий из клада Очхомурского поселения, погребений 11 и 13 Бешташени и клада Лухвано VIII-VII вв. до н.э. (1991. С.79). В 2001 г. исследователь отнес эти комплексы к XII-XI вв. до н.э., приведя наконечники копий из них как аналоги наконечнику из верхнего слоя Наохваму (2001. С.33). Кроме того, Д.Б. Апакидзе в качестве аналогий им привел наконечники копий из Квасатали. По сути, возникла парадоксальная ситуация, когда клад из Лухвано эпохи расцвета кобано-колхидской бронзы оказался у Д.Б. Апакидзе синхронен безусловно докобанским погребениям Квасатали.

Вероятно, Д.Б. Апакидзе пришел к удревнению верхнего слоя Наохваму и синхронных ему памятников после появления калиброванных дат по C 14 для некоторых из них. Но большинство этих дат, приводимых исследователем, указывает, все же, не на XII-XI, а на XI-IX вв. до н.э. (Апакидзе, 2001. С.33). Приводимые Д.Б. Апакидзе аналогии копью с орнаментированной втулкой из Наохваму отличаются от него как по форме, так и по декору. Не более обоснованным кажется нам и употребляемый исследователем "метод сравнительной хронологии", когда подстилающий слой автоматически датируется веком раньше, чем слой, расположенный над ним (Апакидзе, 2001. С.34,35).

"Короткая" хронология колхидской культуры вызывала соблазн передатировать в этом же ключе и памятники кобанской культуры (Тлийский могильник). Такие попытки были предприняты Ю.Н. Вороновым, Л.Н. Панцхава и Т.К. Микеладзе. Т.К. Микеладзе пересматривает датировку погребений Тлийского могильника на основании колхидских аналогий его кинжалам. Комплексы, датированные Б.В. Теховым XII-IX вв. до н.э., передатировались рубежом VII-VI вв. до н.э. (Микеладзе, 1990. С.56,57). Передатировку основной массы погребений Тлийского могильника VIII-VI вв. до н.э. принял Д.Б. Апакидзе (1991. С.92), о её необходимости высказался Э.М. Гогадзе (1984. С.37-38).

По справедливому замечанию Ю.Н. Воронова, при взгляде на хронологическую схему, предложенную Б.В. Теховым, "создается впечатление, что на протяжении 600 лет местная материальная культура, зародившись внезапно во всех своих классических формах вне видимой связи с более ранними памятниками где-то в середине XII в. до н.э., находилась в полном застое до VII в. до н.э., когда в её среду начали проникать памятники скифского облика" (Воронов, 1980. С.201). Замечание, в целом, справедливое, но необходимо признать, что, как было показано выше, к хронологической схеме самого Ю.Н. Воронова и его единомышленников оно может быть применено с не меньшим успехом.

Суть предложенной Ю.Н. Вороновым передатировки состояла в том, что тлийские комплексы с предметами скифского облика вместо VIII-VI вв. до н.э. были отнесены ко второй половине VII-VI вв. до н.э., а предшествовавшие им погребения второй половины XII-IX вв. до н.э. - к времени, не ранее чем VIII - первая половина VII вв. до н.э. (Воронов, 1980. С.201). Двуспиральные подвески ("пряжки") из погребений Тлийского могильника и Стырфаза, датированные Б.В. Теховым XIV - первой половиной XII вв. до н.э., Ю.Н. Воронов отнес к VIII-VII вв. до н.э., датировав этим временем и Стырфазские кромлехи (Воронов, 1980. С.208). Конечно, утверждение Ю.Н. Воронова о "характерности" многих категорий инвентаря Стырфазских кромлехов "в первую очередь для памятников VIII-VII вв." не выдерживает критики.

Попытки "омоложения" Тли вызвали критические возражения со стороны Б.В. Техова (1985а). Впрочем, взгляды самого Б.В. Техова с того времени претерпели явные изменения в сторону некоторого омоложения датировок ряда погребений Тлийского могильника. По крайней мере, теперь (2002) он допускает бытование кобанских топоров с дважды изогнутым корпусом (тип I) не только в XI-VIII, но и в VII вв. до н.э. Бронзовые гривны с закрученными концами, датированные ранее Б.В. Теховым второй половиной X в. до н.э. (Техов, 1977. С.150), теперь отнесены им к VIII-VII вв. до н.э. Нельзя не согласиться с высказыванием исследователя о критериях датировки: "отсутствие в указанных комплексах железных предметов вовсе не свидетельствует об их древности" (Техов Б.В., 2002. С.231-232). А ведь именно на факторе присутствия или отсутствия железных изделий, а также их количестве, строилось большинство хронологических схем для кавказских древностей, в том числе, и хронология Б.В. Техова.

Таким образом, одной из наиболее спорных, актуальных и наболевших проблем кавказской археологии до сих пор остается хронология колхидских могильников эпохи раннего железа и совмещение хронологических схем, использующихся для памятников колхидской и кобанской культур. Бесспорно, свои слабые места можно нащупать как в "длинной", так и в "короткой" хронологии. Не более продуктивно и создание хронологии колхидской культуры на основании пусть даже относительно проработанной хронологической шкалы для одного из памятников (Самтавро) смежной территории. По нашему мнению, необходимо создание хронологических схем для каждого из вариантов или культур кобано-колхидской культурной общности (что не означает признания наличия единой кобано-колхидской культуры) и их дальнейшая корреляция.

Таблица I. Хронология колхидских кладов по Д.Л. Коридзе.

Датировка	Памятники
XVIII-XVI вв.	Уреки
XVI-XIV вв.	Квишари, Пиленково, Гагра, Пицунда, Лыхны, Эрге, Чорохи, Кобулети, Лайлаши, Эрге (Земо-Кочо), Мелекедури, Дими, Парцханаканеви, Гора
XIII-XII вв.	Зенити (2 находки 1935 г.), Сасирети, Дигоми, Орду, Удэ
XII-XI вв.	Вакиджвари, Шрома, Артвин, Кара-дере, Чаисубани, Бобоквати, Зенити (1926 г.), Цихисдзири-Самеба, Макванети, Опшквити, Сакара, Земо-Симонети, Дарквети, Лайлаши (ГЭ), Теловани
IX-X вв.	Эрге, Лайлаши, Цхинвали, Ахалкалаки, Бежатубани, Цагери, Гутури, Диди Вани, Бугеули, Тхмори, Тагилони
X-VIII вв.	Окуреши, Квишари, Лухвано, Переви, Цоиси, Лесичине, Сурмуши, Хеви, Синатле, Мехчис-Цихе, Оджоли, Чала, Джвари, Дгнориса, Калвата, окрестности Батуми (1914 г.), Тола, Сапудзвреби
VIII-VII вв.	Уреки (Капровина), Бзвани, Шуахеви, Курзу

Табл.II. Хронология памятников Колхиды по А.И. Иванчику.

Датировка	Памятники
XII-X вв. до н.э.	Лайлаши
вторая половина X - начало IX вв. до н.э.	Приморское
не позже IX в. до н.э.	Эшера (1930 г.) Анухва
VIII в. до н.э.	Нигозети
не раньше второй половины VIII в. до н.э.	Мехчис-Цихе

Таблица IIII. Хронология памятников Абхазии эпохи поздней бронзы - раннего железа по Ю.Н. Воронову.

Датировка	Комплексы
IX - первая половина VIII вв. до н.э.	Гагра (1971 г.)
Первая половина VIII в. до н.э.	Куланурхва (1969 г.)
VIII в. до н.э.	Эшера (1934 г.) , Звандрипш (1969 г.)
VIII - первая половина VII вв. до н.э.	Верхняя Эшера (1953 г.)
Вторая половина VIII - начало VII вв. до н.э.	Куланурхва-1
Вторая половина VIII - первая половина VII вв. до н.э.	Куланурхва-6,7, Гальский клад
Конец VIII - начало VII вв. до н.э.	Нижняя Эшера (1930 г.)
Конец VIII - первая половина VII вв. до н.э.	Бамбора (1940 г.), Приморское, Гудаута (1960 г.), Куланурхва-11
VII в. до н.э.	Куланурхва-2, Красный Маяк-92,94
Первая половина - середина VII в. до н.э.	Ачандара (1970 г.)
Вторая половина VII в. до н.э.	Нижняя Эшера (1969 г.), Красный Маяк-62,93, Куланурхва-8,9
Начало VI в. до н.э.	Красный Маяк-11,17; Куланурхва-4,5
VI в. до н.э.	Куланурхва-10
VI-V или IV-III вв. до н.э.	Куланурхва-12
Вторая половина VI - начало V вв. до н.э.	Красный Маяк,7, Куланурхва-3

Резюме

В статье анализируется современное состояние изучения хронологии колхидской культуры (Западное Закавказье). В настоящее время существует две схемы хронологии для памятников Кавказа эпохи поздней бронзы-раннего железа - "длинная" и "короткая". В каждой из схем можно нащупать слабые места, ни одна из них не может быть принята. Вряд ли можно опираться и на хронологическую схему, обоснованную на материалах смежных культур или, тем более, отдельных, пусть и показательных, памятников (Самтавро). Вероятно, необходимы создание хронологических схем для каждого из регионов или вариантов кобанской и колхидской культур и установление корреляции между полученными схемами.

Список литературы

Абрамишвили Р.М. К вопросу о датировке памятников эпохи поздней бронзы и широкого освоения железа, обнаруженных на Самтаврском могильнике // ВГМГ. Т.XIX-A, XXI-B. Тбилиси. 1957.
Абрамишвили Р.М. К вопросу об освоении железа на территории Восточной Грузии // ВГМГ. Т.ХХII-В. Тбилиси. 1961.
Абрамишвили Р.М. К вопросу об освоении железа на территории Восточной Грузии (XIV-VI вв. до н.э.). Автореферат диссерт. : канд. ист наук. Тбилиси. 1962.
Абрамишвили Р.М., Гигуашвили Н.И., Кахиани К.К. Археологические памятники Грмахевистави. Тбилиси. 1980.
Апакидзе Д.Б. Центральная Колхида в эпоху поздней бронзы - раннего железа. Тбилиси. 1991.
Апакидзе Д.Б. К вопросу о датировке искусственных жилых холмов колхидской культуры // КСИА. Вып.211. М. 2001.
Барамидзе М. Некоторые проблемы археологии Западного Закавказья в Ш-I тысячелетии до н.э. // Разыскания по истории Абхазии/Грузия. Тбилиси. 1999.
Бгажба О.Х. У истоков металлургии железа // Абхазоведение. История, этнология, археология. Вып.1. Сухум. 2000.
Вальчак С.Б. Скаков А.Ю. Дигорские "пекторали" предскифского периода // РА. 2003. № 3.
Воронов Ю.Н. О хронологических связях киммерийско-скифской и колхидской культур // Скифия и Кавказ. Киев. 1980.
Воронов Ю.Н., Вознюк А.С. Новые археологические находки в Гудаутском районе Абхазской АССР // СА. 1975. № 2.
Воронов Ю.Н., Гунба М.М. Новые памятники колхидской культуры в Абхазии // СА. 1978. № 2.
Гамбашидзе О.С., Квижинадзе К.Д., Гамбашидзе И.О. Основные результаты работ Месхет-Джавахетской экспедиции в 1985-1986 гг. // ПАИ в 1986 г. Тбилиси. 1991.
Гогадзе Э.М. К вопросу о хронологии и периодизации памятников колхидской культуры (по материалам Носири-Мухурча) // ВГМГ. Том ХХХVП-В. Тбилиси. 1984.
Дударев С.Л. "Старые и новые" открытия грузинских археологов и актуальные вопросы археологии Кавказа эпохи раннего железа // Третья Кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов. Краснодар-Анапа. 2001а.
Дударев С.Л. О дискуссионных вопросах изучения предскифского периода на Северном Кавказе и в Юго-Восточной Европе // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Выпуск II. Археология, антропология, палеоклиматология. М. 2001б.
Дударев С.Л. Ещё раз о времени появления на Кавказе шлемов ассирийского типа // Античная цивилизация и варварский мир. Материалы 8-го археологического семинара. Краснодар, 13-15 июня 2001 г. Краснодар. 2002.
Дударев С.Л. К вопросу о хронологии ассирийских шлемов с остроконечной тульей и их кавказских подражаний // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Выпуск 2. Армавир. 2003а.
Дударев С.Л. К проблеме археологической идентификации киммерийцев и скифов (к выходу книги А.И. Иванчика "Киммерийцы и скифы.") // Проблемы всеобщей истории. Вып.8. Армавир. 2003б.
Иванчик А.И. Киммерийцы и скифы. М. 2001.
Кахиани К.К., Иремашвили Ш.А., Иорданишвили Ж.В., Цквитинидзе З.Р. Археологическая экспедиция Машаверского ущелья // ПАИ в 1982 г. Тбилиси. 1985.
Кахиани К.К., Глигвашвили Э.В., Дзнеладзе М.С., Каландадзе Г.Г., Цквитинидзе З.Р. Археологические исследования Машаверского ущелья в 1984-86 гг. // ПАИ в 1986 г. Тбилиси. 1991.
Козенкова В.И. Культурно-исторические процессы на Северном Кавказе в эпоху поздней бронзы и в раннем железном веке. М. 1996.
Козенкова В.И. Материальная основа быта кобанских племен. Западный вариант // САИ. В2-5. М. 1998.
Козенкова В.И. У истоков горского менталитета: Могильник эпохи поздней бронзы - раннего железа у аула Сержень-Юрт, Чечня (Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып.III). М. 2002.
Коридзе Д.Л. К истории колхской культуры. Тб. 1965.
Кулланда С.В., Погребова М.Н., Раевский Д.С. Чтения памяти Э.А. Грантовского // Восток (Oriens). 2003. № 2.
Макалатия С.И. Погребение эпохи поздней бронзы из селения Двани // КСИИМК. Вып.69. М. 1957
Медведская И.Н. Рецензия на книгу Хахутайшвили Д.А. "Производство железа в древней Колхиде". Тбилиси. 1987 // СА. 1990. № 2.
Микеладзе Т.К. К археологии Колхиды (эпоха средней и поздней бронзы - раннего железа). Тбилиси. 1990.
Ниорадзе Г.К. Археологические находки в селе Квишари // СА. XI. 1949.
Панцхава Л.Н. Некоторые вопросы колхидской и кобанской культур по материалам Чобарухского и Пасанаурского кладов // ВГМГ. Том 38-В. Тбилиси. 1986.
Панцхава Л.Н. Памятники художественного ремесла колхидской культуры. Тбилиси. 1988.
Папуашвили Р.И. Об относительной хронологии колхидских могильников эпохи поздней бронзы - раннего железа // Дзиебани. № 1. Тбилиси. 1998.
Пицхелаури К.Н. Локализация археологических культур на территории Восточной Грузии (конец II - начало I тысячелетий до н.э.) // Труды Кахетской археологической экспедиции. Т.I. Тбилиси. 1969а.
Пицхелаури К.Н. Итоги исследования памятников эпохи поздней бронзы - раннего железа // Труды Кахетской археологической экспедиции. Т.I. Тбилиси. 1969б.
Пицхелаури К.Н., Дедабришвили Ш.Ш. Работы Кахетской археологической экспедиции в зоне строительства Верхне-Алазанской оросительной системы (1965-1966 гг.) // Труды Кахетской археологической экспедиции. Т.I. Тбилиси. 1969.
Погребова М.Н., Раевский Д.С., Яценко И.В. Киммерийская проблема (по поводу книги: А.Ю. Алексеев, Н.К. Качалова, С.Р. Тохтасьев. Киммерийцы: этнокультурная принадлежность) // ВДИ. 1998. № 3.
Рамишвили А.Т. Из истории материальной культуры Колхети (Колхиды). Батуми. 1974.
Сахарова Л.С. Позднебронзовая культура ущелья р. Цхенис-цкали. Автореферат диссерт. : канд. ист наук. Тбилиси. 1966.
Скаков А.Ю. Об одной из групп кобано-колхидских орнаментированных топоров // ИАА. Вып.4. Армавир-М. 1998.
Скаков А.Ю. Орнаментированные топоры могильника Фаскау в Северной Осетии // Древности Северного Кавказа. М. 1999.
Скаков А.Ю. К вопросу о хронологии некоторых закавказских кладов эпохи поздней бронзы // XXI "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Кисловодск. 2000
Скаков А.Ю. Хронология протокобанских памятников // Бронзовый век Восточной Европы: характеристика культур, хронология и периодизация. Материалы международной научной конференции "К столетию периодизации В.А. Городцова бронзового века южной половины Восточной Европы". Самара. 2001.
Скаков А.Ю. К вопросу о хронологии Красномаякского могильника // Боспорский феномен: погребальные памятники и святилища. Материалы международной научной конференции. Часть II. СПб. 2002.
Скаков А.Ю. Некоторые проблемы и перспективы изучения колхидской культуры // Древний Кавказ: ретроспекция культур. Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Евгения Игнатьевича Крупнова (XXIII Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа). Тезисы докладов. М. 2004.
Скаков А.Ю., Эрлих В.Р. Ещё раз о хронологии "киммерийских" и раннескифских древностей // В печати.
Техов Б.В. Центральный Кавказ в XVI-X вв. до н.э. М. 1977.
Техов Б.В. По поводу заметки Ю.Н. Воронова и М.М. Гунба "Новые памятники колхидской культуры в Абхазии" // ИЮОНИИ. Вып.XXVII. Тбилиси. 1985.
Техов Б.В. Тайны древних погребений. Археология, история, этнография. Владикавказ. 2002.
Хахутайшвили Д.А. Производство железа в древней Колхиде. Тбилиси. 1987.
Яблонский Л.Т. Археология и скифология в этноисторической реконструкции // РА. 2003. № 3.
Abramichvili R. La necropole de Samthavro et la chronologie des civilisation archeologiques du Bronze Recent et du debut du Fer au Caucase // Actes du VIII Congres international des sciences prehistoriques et protohistoriques. Tome troisieme. Rapports et corapports. Beograd. 1973.
Abramishvili Rostom. Chronological Ordering of archaeological Finds of Transcaucasia // Bulletin of Tbilisi Archaeological Museum. № 1. 1997.

Список сокращений

ВГМГ - Вестник Государственного Музея Грузии. Тбилиси.

ВДИ - Вестник древней истории

ИАА - Историко-археологический альманах. Армавир-Москва.

ИЮНИИ - Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института. Цхинвали.

КСИА - Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института археологии Академии наук СССР. М.

КСИИМК - Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры Академии наук СССР. М.

ПАИ - Полевые археологические исследования. Тбилиси.

РА - Российская археология

СА - Советская археология

САИ - Свод археологических источников. М.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии