Скаков А.Ю., Джопуа А.И., Цвинария И.И., Гольева А.А. Исследования Абгархукского поселения в 2005 г. // 50-я итоговая научная сессия Абхазского института гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа Академии наук Абхазии. Тезисы докладов. Сухум. 2006. с.47-51.
Скаков А.Ю., Джопуа А.И., Цвинария И.И., Гольева А.А. Исследования Абгархукского поселения в 2005 г. // 50-я итоговая научная сессия Абхазского института гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа Академии наук Абхазии. Тезисы докладов. Сухум. 2006. с.47-51.
В 2005 г. совместная экспедиция Института археологии РАН и Абхазского института гуманитарных исследований имени Д.И. Гулиа завершила исследования поселения второй половины II тыс. до н.э. в селе Абгархук Гудаутского района Республики Абхазия. В результате работ 2003-2005 гг. на поселении полностью вскрыто 324 м?. Особенную ценность данному памятнику придает его однослойный характер, а также неплохая сохранность культурного слоя, слабо потревоженного пахотой. Кроме того, естественнонаучными методами на поселении были изучены фоновая старопахотная почва, сформированная на культурном слое памятника и ряд археологических объектов, например, различные ямы. Проведенные работы являются первыми подобного рода исследованиями для археологических памятников Абхазии. Комплексный подход, когда использовались многие виды анализов (химические, гранулометрический, макроморфологические, микробиоморфные) позволил получить значительный объем новой информации, имеющей самостоятельное значение.
На восточном участке раскопа в 2004-2005 гг. исследованы остатки жилища, представляющие собой скопление камней и обмазки. Жилище прямоугольное в плане, вытянутое с юго-востока на северо-запад, приблизительными размерами 4 на 8 м. Судя по характеру скоплений камней, вход или входы в жилище находились с торцевых сторон. Остатки фундаментов из лежащих в ряд крупных камней прослеживаются с продольных сторон жилища. На каменный фундамент опирались стены из прутьев, обмазанных глиной. На фрагментах обмазки сохранились следы не только прутьев, но и нешироких дощечек. Не исключено наличие поперечной перегородки. Среди камней фундамента и предполагаемой перегородки зафиксировано несколько крупных фрагментов прокаленной глины. Полом являлись плотно утрамбованная глина с включениями углей мощностью до 20 см и мелкая галька. На уровне пола обнаружены обломки каменного и глиняного пряслиц, фрагмент глиняной цедилки, обломок мотыжки "типа Сочи-Адлер", 2 кремневых наконечника стрел, микролиты (в том числе, трапециевидный), тесловидное и мотыгообразное орудия, орудия на галечных сколах, кремневых отщепах и пластинах, нуклеусы, шарики для пращи, терочники, зернотерки и их фрагменты. В средней части жилища находился небольшой очажок диаметром 0,55 м, состоящий из выложенных полудугой 6-7 крупных прокаленных (даже потрескавшихся и крошившихся) камней, подмазанных глиной. К западу от очажка зафиксировано большое скопление фрагментов обмазки и прокаленной глины. В северо-западной части постройки под полом находилась хозяйственная яма неправильной формы размерами 2,5 на 1,9 м и глубиной 0,45 м. В заполнении ямы обнаружены мотыгообразное орудие и большое количество керамики, в том числе, один развал, крупные фрагменты мисок и донца сосудов. Возможно, столь частые находки практически целых донцев сосудов в хозяйственных ямах не случайны. Не исключено, что донца сосудов выполняли роль своеобразных жаровен. Обращает на себя внимание и находка почти в каждой яме или рядом с ней какого-либо мотыгообразного орудия.
На археологическом материале выделяется, как минимум, четыре типа жилищ древнего населения Абхазии - прямоугольные наземные, круглоплановые наземные, круглоплановые полуземлянки и четырехугольные полуземлянки. Все эти жилища являлись турлучными. Исследованное нами жилище находит аналогии в этнографическом материале с территории Абхазии (Инал-Ипа, 1965, с.299-308). Одним из архаичных типов абхазского жилища была "апацха" - четырехугольная однокамерная постройка из плетня (рододендрон, лепидодендрон или орешник) и досок, обмазанных глиной. Четырехскатная крыша покрывалась соломой, камышом, тростником или папоротником. Любопытно, что у "апацхи" могли быть две двери, размещенные друг напротив друга. На полу из утрамбованной глины толщиной 18-22 см раскладывались циновки. Этнографические аналогии находят и круглоплановые жилища. Это "аквацв" - круглое жилище с конической кровлей и открытым очагом в центре.
Для археологических образцов был сделан микробиоморфный анализ, то есть микрочастицы биологической природы рассматривались под микроскопом. Образец с пола жилища содержит растительный детрит, в котором травянистые и древесные остатки представлены в равной мере. Детрит частично обуглен, частично имеет бурую окраску, то есть разлагался естественным образом. Возможно, жилище погибло в результате пожара. Имеется большое количество аморфной органической массы - микрочастиц органики животного происхождения (кожа, шерсть, шкура). Очевидно, на данном месте существовала сложносоставная подстилка, где были слои из трав (циновка?) и что-то из кожи или шерсти (ковер или шкура), а слой из древесины или коры соответствует рухнувшему перекрытию жилища. Другой образец с верхней части пола жилища содержит некоторое количество растительного детрита, в котором преобладает травянистый, доля древесного мала. Много аморфной органической массы. Фитолиты единичны. Значительная часть биоморф обуглена. Вероятно, образец является разложившимся сложносоставным настилом, который представлял собой чередование древесины (ветвей или коры), травянистого покрытия (циновки?) и чего-то из шерсти или кожи (ковер или шкура). Особенности микробиоморфного комплекса образцов с поверхности пола жилища позволяют предположить, что на полу были какие-то циновки сложного состава из растительной и животной органики. Как известно, подстилка на полу жилища из шкур животных, соломы или войлочного ковра, на которой, ногами к костру, укладывались спать хозяева и гости, известна в абхазской этнографии (Малия, Акаба, 1982, с.158,159).
Среди керамического материала 2005 г. необходимо отметить петельчатые ручки сосудов со штампованным орнаментом, с парными кольцевидными налепами-"глазками", а также с поперечным валиком в верхней части. Парные кольцевидные налепы являются, на наш взгляд, непосредственными предшественниками более поздних парных выступов на "роговидных" ручках. Ручка с двумя парными выступами-упорами ранней формы обнаружена в третьем слое Мачарского поселения (Бжания, 1966, рис.4,9). Ручки же с выступающим и иногда орнаментированным горизонтальным валиком в верхней части типологически предшествуют ручкам в виде "птичьей грудки", с прогибом в средней части валика. Такие ручки с выступающим валиком известны в Гумистинском поселении (Бжания, 1969, рис.24,21), третьем слое Носирского поселения (Гогадзе, 1982, табл.39,758,1047,1074), в среднем слое поселения Наохваму (Апакидзе, 2001, рис.3,12), в поселении на холме Верещагина (Шамба, 1984, рис.9,2). При этом ручки с плоским вертикальным выступом в верхней части появляются в первом слое поселения Носири, датированном Э.М. Гогадзе XIX-XVII или XVIII-XVII вв. до н.э., и бытуют во втором-третьем слоях этого поселения, то есть доживают до XIII-XII или XII-XI вв. до н.э. (Гогадзе, 1984, рис.III.10, с.43). В памятниках Центральной Колхиды ручки в форме "птичьей грудки" и ранние формы роговидных ручек с парными выступами появляются приблизительно в середине II тыс. до н.э. (Гогадзе, 1991, с.119). Выступающий орнаментированный валик в верхней части ручки известен и на более поздней колхидской керамике, вплоть до раннеантичного периода.
Интересны также фрагменты керамики, напоминающей "текстильную", но более хорошего обжига, при этом следы ткани прослеживаются в одном случае на внешней поверхности черепка (Рис.13,13), а в двух случаях - на его внутренней поверхности (Рис.13,4,7). Это, безусловно, не "классическая" текстильная керамика, прекрасно представленная на прибрежных и даже удаленных на несколько километров от моря (Холм Верещагина в Нижней Эшере) поселениях Колхиды. Возможно, на Абгархукском поселении мы видим её какие-то наиболее ранние формы. Аналогичные ранние образцы текстильной керамики представлены в среднебронзовом втором слое Мачарского поселения (Бжания, 1966, рис.4,10).
На относительно поздний возраст Абгархукского поселения указывает обнаруженная здесь каннелюрованная керамика. Предшественниками каннелюр можно считать вертикальные желобки на сосудах из Очамчирского и Гумистинского поселений, но пространство между желобками здесь образует своеобразный вертикальный валик с насечками (Соловьев, 1939, Табл.X,14; Бжания, 1969, рис.24,20). Типологически близкий фрагмент сосудика с вертикальными налепными ребрами, покрытыми поперечными насечками, найден в 2005 г. и на Абгархукском поселении. Не исключено, что каннелюрованная керамика Абгархукского поселения представляет собой импорт из более южных регионов Колхиды, а своеобразная "гофрированная" керамика, технологически (по цвету, обжигу, составу теста, толщине черепка) не отличающаяся от местной, является подражанием этому импорту. К, предположительно, "местным" формам каннелюрованной керамики относится и фрагмент небольшой мисочки с часто поставленными массивными вертикальными ребрами.
Колхидская керамика эпохи бронзы, на наш взгляд, при всей своей кажущейся близости и однокультурности не может считаться однородным явлением. Попытка выделения локальных вариантов или отдельных культур на основании анализа керамического материала была предпринята Э.М. Гогадзе (1991), выделившим центрально-колхидскую, южно- (или западно-) колхидскую и дольменную группы. В значительной степени наработки Э.М. Гогадзе, основанные на доскональном знании материала, следует признать обоснованными. Сомнение у нас вызывает вопрос о культурной принадлежности основных поселенческих памятников Абхазии. Э.М. Гогадзе отнес нижний слой Очамчирского поселения к южно-колхидской группе, а большинство других поселений (второй и третий слои Мачарского поселения, слой "Б" Гуандры, Гумистинское поселение, гроты Ахра-капш, Пал и Юпса, Воронцовскую пещеру) - к дольменной группе. Ошибочно, на наш взгляд, выделять в качестве признаков южно-колхидской группы ряды насечек или круглых вдавлений на венчике и на рельефной ленточной полоске под венчиком или на плечиках, крепление ручек к спинке сосуда посредством шпеньков, ручки с продольными желобчатыми углублениями (Гогадзе, 1991, с.119-120). Все эти признаки представлены и на керамике поселений Абхазии. Поэтому, как представляется, критерии выделения южно-колхидского и дольменного вариантов пока что достаточно размыты. В то же время, кардинальные отличия между керамическими комплексами поселений Центральной Колхиды и Абхазии эпохи бронзы для нас очевидны. Для поселений Абхазии не характерен богатый желобчатый дуговидный орнамент в виде шевронов, относительно редки сосковидные выступы, отсутствуют миниатюрные ушки, декор в целом кажется более бедным, упрощенным и несколько небрежным.
Возникает вопрос, можно ли считать Абгархукское поселение памятником колхидской культуры, а если нет - то какова его культурная принадлежность. На наш взгляд, этот памятник является переходным. Вряд ли целесообразно, как это делает Э.М. Гогадзе (1987, с.28), распространять колхидскую культуру на весь хронологический период от конца ранней бронзы до раннего железного века. Изменения в материальной культуре, в том числе и в керамическом комплексе, да и в погребальном обряде, при наличии несомненной преемственности, слишком существенны. Некорректен и термин "протоколхская культура", носящий слишком однозначную этнокультурную окраску. Возможно, было бы более оправданно вернуться к термину "Очамчирская культура", относя её к периоду ранней и средней бронзы и рассматривая как одну из составных частей генезиса колхидской культуры эпохи поздней бронзы - раннего железа.
Вопрос о путях генезиса Очамчирской культуры, как и вопрос о происхождении "культуры жилых холмов" Колхиды или "центрально-колхидской культуры" (по Э.М. Гогадзе) не может считаться удовлетворительно решенным. В дальнейшем при разработке этой проблемы было бы целесообразно не исключать возможностей взаимовлияний между центрально-колхидской и очамчирской культурами. На наличие некоторых форм и элементов декора керамики, характерных для ранних памятников Абхазии и присутствующих затем в центрально-колхидских поселениях, было обращено внимание Э.М. Гогадзе (1987. с.37). На более позднем этапе в керамическом комплексе памятников Абхазии появляются отголоски характерного для Центральной Колхиды дуговидного желобчатого декора в виде шевронов. Это своеобразный лунчатый штамп, известный в третьем слое Мачарского поселения (Бжания, 1966, рис.5,4,5) и упрощенные шевроны, представленные в материалах Гумистинского поселения (Бжания, 1969, рис.24,12,42). И, наконец, по-видимому, из центрально-колхидской культуры в керамический комплекс Абгархукского поселения проникает сформировавшаяся каннелюрованная керамика, вызывающая здесь своеобразные местные подражания ("гофрированная" керамика).
Абгархукское поселение является одним из немногих бытовых памятников Абхазии эпохи бронзы, расположенных сравнительно вдалеке от моря. Этим, в некоторой степени, объясняются особенности материальной культуры данного поселения, отсутствие на нём глиняных рогатых столбиков, типичной текстильной керамики, каменных грузил. Бросается в глаза и архаичность кремневого и керамического материала поселения. При всем том, несмотря на относительную бедность Абгархукского поселения, его рядовой сельский характер, обнаруженные нами материалы позволяют говорить о развитом земледелии, бронзолитейном и, вероятно, керамическом производстве, не говоря уже о обработке камня.
|
|
