Г.К. Шамба (Сухум) Новые археологические материалы из Ачандара

Г.К. Шамба (Сухум) Новые археологические материалы из Ачандара//Актуальные проблемы истории народов Кавказа. Материалы научной конференции, посвященной 70-летию со дня рождения З.В. Анчабадзе. Сухум, 1996, с. 48-57.

Весной 1990 года в высокогорном селе Ачандара Гудаутского района житель поселка Цоухуа Абгаджаа Шалико во время рытья канавы у себя во дворе наткнулся на остатки древнего погребения. Здесь ему удалось собрать несколько золотых бусин и другие предметы, о которых сообщил автору этих строк. Позже мы доисследовали место находки, где дополнительно вскрыли множество предметов погребального инвентаря. Но прежде, чем рассказать об этих находках, несколько слов о древностях Ачандара.

В специальной литературе отмечалось местонахождение палеолитических орудий в этом селе (4, с. 18). Начиная с эпохи бронзы, на северо-восточной окраине села, в поселке Хабъю, сооружались дольмены - своеобразные каменные усыпальницы, относящиеся к числу древнейших архитектурных сооружений Кавказа. Несколько таких ачандарских дольменов уже обследовано (2. с. 112).

Из Ачандары происходят и многочисленные археологические предметы бронзы и железа, особенно колхидско-кобанской культуры, эпохи, когда их развитие достигло наивысшего расцвета, создавая неповторимые по форме гравированные топоры с изображением фантастических животных в виде лошадей, собак, рыб с изображением разного рода геометрических фигур астральных знаков и т.д., символизирующих земные реалии небесные светила. Кстати, такой могильник был раскопан здесь же на холме Цооухуа (5, с. 260 - 263; 14, с. 26).

Одна из древностей Ачандара - это известное во всей округе святилище Дыдрипш, которому люди по сию пору поклоняются с незапамятных времен. Клятва, произнесенная перед святилищем, нерушима. На солидный возраст святилища указывает в какой-то мере найденный у его алтаря бронзовый топор, которому примерно около 2700-3000 лет. Несколько лет назад у подножья горы, где расположено святилище, обнаружен железный топор в виде секиры. Подобные топоры находились в употреблении племен Абхазии в VII-VI вв. до н. э. (22, с. 153; 28, с. 77), а за ее пределами - в пространстве к северу от Урарту, включая бассейн реки Кубань.

На витринах сельского краеведческого музея, которым руководит Алексей Басович Хагбэ, экспонируются бронзовый топор, цалда из железа, очень напоминающая хорошо датированные цалды из эллинистического слоя Эшерского городища; еще и другая необычная цалда с двулезвийными краями. Она выявлена местным крестьянином во время вспашки поля. Список ачандарских древностей можно приумножить, но вернемся к вышеупомянутым новым находкам.

Итак, открытие имело место в поселке Цоухуа, на вершине холма, возвышающегося на правом берегу реки Чбаарта - левого притока р. Дахуарта. Холм протянулся с юга на север, приблизительно на 800 м., при средней ширине 35-40 м. Крутые его склоны, особенно восточный и южный, делают местность труднодоступной. Можно полагать, что такая естественная защищенность от натиска неприятеля превратила холм в местопребывание человека, по крайней мере, с эпохи бронзы. Чрезвычайная насыщенность холма остатками древних предметов позволяет отнести эту возвышенность к разновидностям крепостей-городищ колхидско-кобанской эпохи типа холма Верещагина в с. Эшера (12, с. 18, 178; 19, с. 28). На Ачандарском холме Цоухуа зафиксирован также могильник развитого средневековья с захоронением через трупоположение, а в одном случае в погребальной яме лежали три; человеческих черепа (6, с, 31-33).

Наш раскоп - 11x16 м был заложен в середине холма, там, где в начале 1990 г. были найдены остатки погребения с золотыми украшениями. В итоге, на раскопанной площади мы выявили одно потревоженное погребение, а за его пределами --два боевых железных топора с отбитыми обухами VI-V вв. до н. э.; часть серебряного браслета с зооморфной головкой (рис. 1, 14); золотая бусина - подвеска в виде бараньей головки (рис. 1, 7); бронзовый листик со сквозным отверстием от кольчуги; обломок бронзового листа с изображением какого-то животного, тело которого покрыто насечками, имитирующими волосяной покров. Здесь же найдены обломок кабаньего клыка; 14 фрагментов от чернолаковых сосудов VI-V вв. до н.э.; обломок ручки от импортной амфоры и т.д. Находки располагались на глубине 30-40 см от современной поверхности. Тогда же были найдены три черешковых наконечников стрел раннесредневековой эпохи, что еще раз подтверждает Длительное время проживания человека в этом регионе.

Погребение № 1. Глубина залегания -- 0,35 м. Находилось примерно в 10 м от западной окраины холма; погребение грунтовое, без каких-либо следов гроба или каменной выкладки. В могиле сохранились лишь кости от грудной клетки и черепа. Судя по этим останкам и расположению сопровождающего инвентаря, погребение принадлежало женщине не более 25 лет (определение антрополога П. К. Квициния). Костяк лежал головой на северо-запад. Вещи располагались следующим образом: справа от черепа лежал сильно фрагментированный черный обоженный сосудик, от которого сохранились лишь отдельные невыразительные стенки. В области правого уха найдена золотая серьга (рис. 1,10); вокруг шеи - ожерелье из золота (14 шт.) и бронзовых (38 шт.) бусин (ряс. 1, 8, 15). У левого плеча - фрагмент тонкого листового золота и обломок витой шейной гривны (рис. 1, 13, 13). В 20 см к северо-востоку от черепа, лежал обломок втулки от железного копья (рис. 1, 16).Погребение № 2; обнаружено в 8 м к юго-востоку от могилы № 1. Сюда мы относим предметы украшения исключительным из золота, выявленные хозяином дома во время строительных работ. Это одночленная фибула, 6 бусин-подвесок в виде бараньей головки, две шаровидные бусины и перстень-печать с зооморфным изображении. Как видно, эти находки могли быть связаны с захоронением, тем более, что они происходят из та же глубины, что и предыдущее погребение.

Анализ вещевых находок.

Находки из погребения № 1. Бусы бронзовые. Как уже отмечалось, в области шеи покойницы найдено ожерелье из 38 бусинок (рис. 1, 15). Бусины имеют усеченную биконическя форму с широкими отверстиями. Размеры одинаковые - 80 на 110 мм, при ширине отверстия 60 мм. Следует отметить, что две из этих бусинок снабжены петельками. По форме и paзмерам они повторяют бронзовые бусы ил двух грунтовых пoгребений могильника Гуадиху (23, с. 29-30, рис. 11; с. 42, рис. 21). Более того, и в погребении Гуадиху присутствуют две бронзовые бусины с петельками, подобные найденным в рассматриваемом погребении. Общность ачандарского и гуадихского погребений прослеживается не только в моде, но и обряде захоронения: и там, и здесь покойницы были положены голова в одном направлении - на северо-запад. Бронзовые бусы, найденные как в ачандарском, так и в гуадихукском захоронении были в спаянном, не расчлененном виде или же лежали отверстиями к отверстиям. В качестве прототипа можем указать целый ряд примеров из древних могильников Абхазии, в том числе бронзовые бусы из Красномаякского могильника. С последним связан бронзовый пояс с зооморфной головкой, относящийся к VIII-VII вв. до н.э. (23, с. 114-115, табл. XXV 11 23). Таким образом, основная масса украшений ачандарского погребения № 1 типично местного производства восходящей к своим прототипам эпохи бронзы и раннего железа.

Серьга-подвеска из золота - найдена в области плавого уха, состоит из двух полуокружий, разделенных между собой горизонтальным пояском. К нему вертикально припаяны стерженьки-выступы, увенчанные зернью в виде пирамидки. Такой же пирамидкой завершается нижняя часть стержня. В свою очередь эта половина шарика покрыта двумя рядами треугольнИКОВ-ПИРАМИДОК (в одном ряду - 9, в другом - 13), каждая из которых украшена зернью. Верхнее полушарие серьги ограничено тонкой проволокой. Вторая (верхняя) половина серьги украшена двумя рядами ПОЯСКОВ из мельчайших треугольников, также укрошенные зернью. Длина серьги вместе г колечками 4-9 мм, при .диаметре 13 мм, пес - 6 гр. (рис. 1, 10). Кстати, орнамент на подвеске-сережке в виде пирамидки, покрытой зерныо, довольно часто представлен на местных памятниках поздней бронзы и раннего железа (14, с. 157, табл. VIII; с. 16: 14, с. 14, с. 174, табл. VIII).

Ближайшую аналогию ачандарской золотой серьги мы имеем в Казбекском кладе (7. с. 28129, табл. V, 35-36), датированном VI-V вв. до н.э. (23, с, 114), По форме и технике исполнения ачандарский экземпляр напоиминает золотую серьгу из Вани, которая по мнению первооткрывателя этого памятника, принадлежала представителю богатого сословия (24. с. 37, табл. XXTI, 4; 24, с. 24, табл. VI, 13). Узор, использованный на подобных серьгах, т. е. обильное применение зерни и раскладка системы треугольников, считаются местного, восточно-причерноморского, происхождения (8, с. 41, №11). Весьма сходную золотую бусину мы имеем среди богатых захоронений Сачхерского района, датируемую чернолаковым лекифом концом V -IV вв. до н.э. (19, с, 49, §., табл. IV, 4). По мнению исследователя этого памятника, интересующая нас серьга местного происхождения, выполнена на восточный лад. Несколько отделенную аналогию мы видим среди золотых украшений Пичвнарского .погребения в Аджарии, где в детском захоронении последней четверти V в. до н.э. наедены две золотые бусины (11, с. 60. 94, табл. XXI, 1).

Бусы золотые, 13 экз. (рис. 1, 8). Найдены в области шеи покойнкцы. По форме делятся на два типа: шаровидные и ребристые. В обеих; случаях бусины полые. Шаровидные имеют гладкую поверхность, состоят из двух половинок, соединенных между собой с помощью пайки; размеры 6-7 мм в радиусе. Ребристые бусины тоже состоят из двух половинок, напоминают биконическую форму. Они также соединены между собой с помощью пайки. Вес одной бусины 0,8 гр. Поиски аналогов ачандарских бус приводят прежде всего к украшениям красномаякского могилььника в женской могиле, где представлены бусы абсолютно такой же формы (23, с. 276-277, табл. XXXIX, 4, 8). На основании сопровождающего чернолакового килика красномаякское погребение №1-2, где находились интересующие нас бусы, датируется третьей четвертью V в. до н.э. (8, с. 181, 408). Помимо красномаякского могильника, такие же бусы происходят из Ванского городища, где они датируются V-IV вв. до н.э. (16, с. 8; 27, с. 144, 23, 32-33), и Сачхере (19, табл' ХХХШ, 1).

Исходя из вышесказанного, мы считаем, что рассматриваемое нами погребение № 1 относится к последней четверти V- началу IV в. до н. э.

Находки, связанные с погребальным комплексом № 2, объединяют 10 золотых предметов. Они собраны на площади около 1 кв. м, на глубине второго штыка, и поэтому мы считаем, что предметы принадлежали одному погребению. Оттуда происходят фибула, фигурные бусы, перстень-печать.

Фибула из золота Светловатого цвета (электра) с ромбовидной уплощенной спинкой; игла, являющаяся продолжение дужки у своего зарождения образует один виток. Иглодержатель-приемник сплюснут с загибом в одну сторону; щиток покрыт ромбовидными узорами, строго по краям нанесены косые насечки в один ряд, посередине и вдоль щитка проходит елочный или паркетный узор; на противоположных краях внутри щитка выбиты два кружочка и четыре попарно расположенных полукруга в форме полумесяца. Продолжение дужки ot щитка с обеих сторон украшено косыми насечками. Длина вместе с иглой - 4-5 см, высота - 1,5 см, вес - около 5 гр. (рис. 1, 9). Почти такой же формы две фибулы (одна -- бронзовая, другая - серебряная), найдены в Красномаякском погребении № 12 с чернолаковым сосудом конца V-нач. IV вв. до н. э.(23, с. 77, табл. XXXIX, 728); а бронзовая - в ранне-античном слое Эшерского городища (29, с. 23, табл. 1 XXIV, 10). Такая же серебряная фибула выявлена в кремационном погребении № 1 Сухумской горы среди типично местных украшений (10, с. 54-55, рис. 25). Сопоставление ачандарской и сухумской фибул дает основание считать, что оба эти украшения по всей вероятности, изделия одной мастерской. Генетичееки они восходят к одночленным бронзовым фибулам колхидск - кобанской культуры, хорошо иллюстрируемым находками Куланурхвского (22, с. 151), Ткварчельского (33, с. 64), Южно - осетинского (Тлийского) (21, с. 142-143) могильников и др. материалами Северного Кавказа (13, с. 226, 464, 487, 489).

Подвески-бусины в виде бараньей головки - 6 экз. четко переданы изящные, вперед выступающие крутые рога, глаза, морда и рот животного. Состоит из двух продольных частей, спаянных между собой; в области шейки два' сквозных отверстия для продевания нитки. Длина 160 -180 мм при высот! 76-77 мм, (рис. 3, 1), вес 7 г; 6 экз. Точно такая же золотая бусина-подвеска найдена в красномаякском могильнике, кета! ти, тоже в женском погребении вместе с чернолаковым скифосом конца V-IV вв. до н.э. (23, с. 274, 278, табл. XXIX, 15).

В арсенал распространения подобных бусин-подвесок входят два памятника Вани (15, с. 8) и Сачхери (19, табл. 11,2) соответственно датируемые в пределах V-IV вв. до н.э.

Следует отметить, что эти бараньи головки, хотя и не на иного, но различаются по величине. Так, даже среди ачандарских находок длина подвески из погребения № 215 мм, тогда как длина такой же формы бусины, происходящей оттуда же, 13 мм; золотая подвеска из Красного маяка - 13 мм, это означает, что интересующие нас бусы-подвески изготовляли в разных формочках. По-видимому, существовало несколько мастерских златокузнечества. Другой вопрос об истоках рассматриваемых нами подвесок в виде бараньих головок. Тот, кто знаком с памятниками северо-западных районов распространения колхидско-кобанской культуры эпохи бронзы и раннего железа, знает, что образ круторогого животного, в особенности барана, козы, тура и т. д., нашел широкое воплощение в изделиях того времени. Подтверждением тому являются замечательные бронзовые фигурки из Мгудзурхва, Лыхны-Бамбора, Абгархук (14, табл. JV, XXI, I XXII); Эшера (12, табл. XII, I; 25, с. 139, рис. 15), а также глиняные фигурки из Тамыша (2, с. 9-126, рис. 13, 4), Гагида (26, с. 70-72), Ткварчели (33, рис. 23).

Перстень-печать. Овальной формы, со щитком, с изображением правой стороны, тулова животного, с открытой пастью (бобр?). Местами поверхность тулова покрыта густой сетью полос, имитирующих шерсть. Размеры щитка - - 10x20 мм. Из-за полома щита мы не можем судить о ее форме. Учитывая, что ачандарская печать сделана из зoлотa, можно полагать, что она принадлежала местной знати, поскольку изделия из золота к серебра, как правило, принадлежали правящей верхушке, и нет сомнения, что печать отражала высокое положение ее владельца среди соплеменников и имела официальное (правовое) или, во всяком случае, общее назначение, которое было в ведении должностного лица. Отнесение ее к кругу личных печатей, противоречило бы общепринятым закономерностям древних обществ, в которых личные печати выглядели проще, техника изготовления была более низкого уровня (16, с. 116). Отсюда следует, что ачандарские золотые украшения выполнены по заказу местных вельмож, а исполнители могли быть заезжие мастера-греки.

Ачандарские находки позволяют также пересмотреть и некоторые другие вопросы в нашей историографии. Так, Г. А. Меликишвили, имея в виду общий уровень развития древнеабхазских племен, даже начала нашей эры, писал: "Местное Население сравнительно мало соприкасалось с развитыми государствами того времени. Внутреннее развитие в этих скудных горных областях не могло идти быстрыми темпами" (18, с. 374).

В свете вышерассмотренных раскопочных материалов Ачандара и других синхронных памятников Абхазии (Сухумская гора, Гуадиху, Красный маяк, Эшера, Бамбора и др.) нетрудно заметить, что жители этих краев еще в середине I тыс. до н.э. по своему имущественному положению не сутупали соседям, в том числе жителям центральной Колхиды (Вани, Сачхери, Пичвнари), а в военном деле даже превосходили последних. В то же время археологически фиксируемая общность погребального обряда и инвентаря могильников позволяет говорить об этнической, стало быть, языковой общности жителей Абхазии того времени. Похоже, что носители культуры названных могильников Абхазии входили в ту часть территории Восточного Причерноморья, где по словам Геродота проживали "соседи Колхов до Кавказского хребта" (Геродот, 111, 87). Спустя почти четыре века после Геродота в пространстве от Диаскуриады до Питиунта и далее на северо-западе, Страбон и Помпоний Мела (I в.) продолжали видеть племена с мифологизированным названием "гениохи" ("возничие"), у которых были свои цари, тираны, скптухи ("жезлодержатели") и т.д.

Поэтому вряд ли будет ошибкой отнести вновь найденные ачандарские украшения и другие предметы, орудия труда и оружия к материальной культуре гениохов. Последние, как известно, лежат в основе образования раннеабхазских княжест апсилов, абазгов, санигов и миссимиан со своими базилевсами - царями.

Использованная литература:

Анчабадзе 3. В. История и культура древней Абхазии - 1964
Бжания В. В. История археологического изучения памятников энеолита и ранней бролзы в Абхазии. В кн.: Материалы по археологии Абхазии. - Тбилиси, 1967.
Бжания В. В., Бжания Д. С. и др. Работы в с. Тамыш. В кн.: Археологические открытия в Абхазии 1986-1987 гг. Тбилиси, 1990.
Воронов Ю. Н. Археологическая карта Абхазии. - Cyxуми, 1969.
Воронов Ю. Н., ГУНБА М. М. Новые памятники колхидской культуры в Абхазии. - Советская археология, 1978, № 2.
Габелия А. Н. Могильник Цоухуа. - В кн.: Археологические открытия в Абхазии 1980 г. - Тбилиси, 1982.
Гагошидзе Ю. М. Материалы к истории златокузнечества Грузии (1 пол. I тыс. до н.э.). -- В кн.: Вестник госмузея Грузии, ХХХII-В, - Тбилиси, 1976.
Он же. Украшения грузинской женщины. - Тбилиси, 1981
Иванов Т. Античная керамика из некрополя Аполлонии. - кн.: Аполлония. - София. 1963.
Каландадзе А. Н. Археологические памятники Сухумской горы - Сухуми, 1954.
Кахидзе А. Ю. Античные памятники Восточного Причерноморья. - Батуми, 1975.
Куфтин Б. А. Материалы к археологии Колхиды, 1. - Тбилиси 1949
Крупнов Е. И. Древняя история Северного Кавказа. М. 1960
Лукин А. Л. Материалы по археологии Бзыбской Абхазии. - В кн.- Тр. отд. перв. общ. гос. Эрмитажа, I. -- Ленинград, 1941.
Он же. Эшерская находка. - В кн.: Тр. Абх. инст. ЯЛИ, XXVII, - Сухуми, 1956.
Лордкипанидзе О. Д. Город-храм Колхиды, М. 1984.
Лордкипанидзе М. Н. Колхидские печати-перстни V - III вв. до и. э. - Тбилиси, 1975.
Мелинишвили Г. А. К истории древней Грузии. - Тбилиси, 1959.
Надирадзе Д. Ш. Саирхе -- древний город Грузии. Тбилиси, 1990.
Соловьев Л. Н. Следы древнего соляного промысла близ г. Сухуми и Очамчира. - В кн.: Тр. Аб. госмузея, I. - Сухуми, 1947.
Техов Б. В. Центральный Кавказ, в XVI-X вв. до н.э. М., 1977.
Трапш М. М. Труды, 1. -- Сухуми, 1970.
Трапш М. М. Труды, 2. -- Сухуми, 1969.
Хоштария Н. В. Археологические памятники Западной Грузии. В кн.; Археология Грузии. - Тбилиси, 1959.
Цитланадзе Л. Г. Археологические памятники Хеви (Казбекский клад). Тбилиси, 1976.
Цвинария И. И. Разведочные работы в селе Гагида Гальского района Абхазской АССР. - - В кн.: Вопросы арх. Абхазии. - Сухуми, 1989.
Чкония А. М. Золотые украшения Ванского городища. - В кн.: Вани VI. - Тбилиси, 1981.
Шамба Г. К. Древности Эшера. -- Сухуми, 1980.
Он же. Эшерское городище. Тбилиси, 1980.
Он же. Очерки по археологии Абхазии. Сухуми, 1983.
Он же. Раскопки древних памятников Абхазии. Сухуми, 1984.
Он же. Археологические памятники Абхазии. Сухуми, 1988.
Шамба Г. К., Шамба С. М. Археологические памятники верховья р. Галидзга. -- Тбилиси, 1990.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии