ТАК ГДЕ ЖЕ ВСЕ-ТАКИ НАХОДИЛСЯ СОТИРИУПОЛИС КОНСТАНТИНА БАГРЯНОРОДНОГО?

Общеизвестно, что корректная работа над историческими первоисточниками и вслед за этим объективная их интерпретация – необходимое условие в познании истины, которая особенно важна в наше политизированное время, когда, сидя в кабинете, только одним, казалось бы «невинным» росчерком пера ученый специально или по недоумию может лишить народ части его исторической территории.

К сожалению, до сих пор продолжают действовать некоторые отрицательные стереотипы и традиции национальных исторических школ советского времени (в нашем случае - грузинской, которая отложила определенный отпечаток на мышление части известных абхазских историков и ряда других исследователей историко - культурного наследия Абхазии).

В этом аспекте ошибочная локализация встречающихся в античных и средневековых письменных источниках тех или иных географических наименований приобретает решающее значение (например, «клисуры» Прокопия - по реке Келасур, Трахеи – в Гагре, Бухлоона - в верховьях Кодора и т.д.).

Одним из таких хрестоматийных примеров является локализация Никопсиса (Никопсия) в Новомихайловском близ Туапсе, а вслед за ней и Сотириуполиса - в регионе Питиунт - Себастополис, которые упоминаются у византийского императора и одновременно известного ученого Константина Багрянородного (913-959 гг.) в произведении «Об управлении империей». О локализации Никопсиса и Сотириуполиса существуют различные точки зрения – дискуссия продолжается уже более века, в зависимости от расположения этих географических названий на карте вырисовываются и границы Абхазского царства в период его могущества и наибольшего расцвета.

Недавно опубликованная статья Л. Хрушковой, «Где находился Сотириуполис? Из истории церковной организации Западного Закавказья» (Вестник РГНФ, 2006. №1), претендующая на беспристрастный анализ большого количества научной литературы по данной проблеме, истину в последней инстанции и «новизну», не только ее (проблему) не разрешила, но и лишь повторила ошибки исследователей прошлых лет, которые затем были ею растиражированы в книге «Le monuments chrétiens de la côte orientale de la mer Noire ABHAZIE IV – XIV sièckle»(2006, Turnhout, Belgium, p 93-95) и как бы ненароком в телепередаче канала «Абаза». Поэтому критический разбор сделанных автором выводов весьма актуален.

Характерная черта научных публикаций Л. Г. Хрушковой – с одной стороны, серьезная библиографическая база исследования с привлечением иностранных авторов, скрупулезный искусствоведческий анализ, определенный археологический опыт, с другой – избирательное цитирование первоисточников, игнорирование некоторых основополагающих работ по тематике исследования вплоть до завуалированного плагиата, что приводит данного исследователя к тиражированию собственных ошибочных мнений и, даже, ляпсусов, уже давно опровергнутых (например, отрицается доказанная путем археологических раскопок Ю. Воронова и О. Бгажба пятигранность апсиды церкви №3 церковного комплекса Цибилиума), к неуверенности в некоторых датировках (например, датировка октогональной церкви Себастополиса менялась в течение 2-х лет три раза в разных публикациях). Обо всем неоднократно писалось в научной литературе, средствах массовой информации.

Такой же подход проявлен Хрушковой и в ее «исследовании» о локализации Сотириуполиса.

Ее далеко не оригинальный вывод о нахождении Сотириуполиса на территории Пицунды, навязывается в преамбуле к статье. Для того чтобы снять противоречия между авторской локализацей Сотириуполиса и данными первоисточника (Константин Багрянородный) количество городов с одноименным названием произвольно удваивается.

Константин Багрянородный в X в. описал путь в виде перипла вдоль берега Черного моря от Фессалоники до Кавказского побережья, и был более чем конкретен в нем (описании), указав расстояния между различными географическими пунктами, которые не приводятся при цитировании описаний византийского императора Л. Хрушковой, поскольку они также произвольно считаются ею «конечно слишком условными», а сам первоисточник проблемным в истолковании, для чего противопоставляются границы Авасгии (Абхазского царства), «эриставства Апхазети» и территории, населяемой абасгами (абхазами).

В трактате «Об управлении империей» в неусеченном виде написано (выделено не цитируемое Л. Хрушковой): «За Таматархой, в 18 или 20 милях, есть река по названию Укрух, разделяющая Зихию и Таматарху, а от Укруха до реки Никопсис, на которой находится крепость, одноименная реке, простирается страна Зихия. Ее протяженность 300 миль…Побережье от пределов Зихии, то есть от реки Никопсиса, составляет страну Авасгию - вплоть до крепости Сотириуполис. Она простирается на 300 миль».

Таким образом, согласно описанию византийского императора:

1. Сотириуполис – однозначно локализуется как пункт близ юго-восточной границы Авасгии, причем в этом смысле не столь принципиально на территории какого государственного образования он находился – Авасгии или византийской фемы Халдия.

2. Под Авасгией, учитывая протяженность страны (300 миль), следует совершено определенно понимать Абхазское царство периода его расцвета, а не территорию расселения этнической единицы (абасгов), т.к. к середине X в. абасги, апсилы, миссимиане и саниги уже почти 200 лет составляли единую абхазскую феодальную народность.

3. Протяженность страны Зихия и страны Авасгия одинакова. Река Никопсис – граница между этими странами, на ней находится одноименная крепость (город).

Следуя тексту первоисточника, очевидно, что ключевым моментом для локализации Сотириуполиса является определение местонахождения крепости Никопсис, как пограничного пункта между Абасгией и Зихией и, как известно из других источников, места захоронения Симона Кананита, апостола Христа. В разные эпохи историки в зависимости от политической конъюнктуры размещали эту границу в разных местах.

Так в к.VIII - IX вв. византийские церковные историки считали, что Никопсис расположен в районе реки Абаск (Бзыбь-Хашупсе-Псоу) и является пределом власти Византийской империи в противовес сепаратизму Леона II.

В XIII в. могила Симона Кананита, а, следовательно, и Никопсис местополагалась ими в Пицунде, поскольку здесь размещалась резиденция автокефального Абхазского каталикосата.

В XIX в. русские монахи Ново-Афонского монастыря объявили для поднятия престижа своей обители местом захоронения Симона Кананита Анакопию, отождествив ее с Никопсисом. Таким образом, следуя логике источника, Бзыбская Абхазия перемещалась на территорию Зихии, а Апсилия – в Абазгию, что противоречит другим первоисточникам.

В конце XIX в. Ф. Бруном Никопсис был локализован в Новомихайловском, впоследствии это предположение было подхвачено представителями грузинской и абхазской исторических школ, видевших в Никопсисе северо-западную границу сначала Абхазского царства, а затем – «царства абхазов и картлийцев». Тогда, следуя логике первоисточника: Сочи - Туапсинское побережье связывалось с Абасгией/Абахзией, граница зихов отбрасывалась к Новороссийску, а Таматарха не должна была находиться на месте своей общепризнанной локализации. Очевидно, что противоречие, существующее между первоисточником и этой локализацией, делает ее уязвимой, объявление же ее общепризнанной, как это заявляет Л. Хрушкова, по меньшей мере, выглядит натяжкой. Понимая это, она вслед за некоторыми авторами заявляет об условности некоторых данных источника, поскольку, например, Константин Багрянородный «пользовался трудами древних авторов в том числе, и Прокопия Кесарийского», который якобы ошибался «в описании границ между племенами».

Описывая историографию вопроса, Л. Хрушкова игнорирует мнение Ю. Воронова о локализации Никопсиса и Сотириуполиса, высказанное им в 1988 г. на XV Крупновских чтениях, поддержанное тогда северо-кавказскими коллегами и введенное в научный обиход (в 1991 г. оно было использовано Г. Литавриным и А. Новосельцевым в комментариях ко 2- му изданию произведения Константина Багрянородного, в 1992 ее поддержал С. Малахов). По справедливому мнению Ю. Воронова средневековые византийские и грузинские письменные источники (Епифаний Кипрский, Константин Багрянородный, Леонтий Мровели и др.) единодушно помещают Никопсис вблизи границы между Абасгией и Зихией (Джигетия – грузинских источников) на территории последней. При этом следует учитывать, что по данным разновременных письменных первоисточников эта граница была практически стабильна на протяжении VI-XVIII вв.

Так, согласно Прокопию Кесарийскому граница (VI в.) между зихами и абасгами проходила западнее Питиунта (в районе современной Гагры). В XVII-XVIII вв. Анакопия и Пицунда рассматривались как пункты абхазов и джигетов, река Капоэти (совр. Бзыбь) как пограничная между Абхазией и Джигетией. Аналогичная картина была характерна, по мнению Ю.Воронова, не только в эпоху Константина Багрянородного, но и для второй половины VIII в. («Житие Або Тбилели», 786 г.): «Границей этой страны (Абасгии) является море Понтийское, обиталище христиан до пределов Халдии; в ней находится Трапезунт, поселение Апсар и гавань Навсай». В этом источнике Нафсай (Никопсис) и Трапезунт выступают как пограничные пункты Абасгии (К. Кекелидзе, Ю. Воронов и др.). О том, что и в X в. границы Абасгии простирались до тех же пределов, сообщает Константин Багрянородный: крепость Адарнуци (Артануджи) расположена в бассейне Чороха и «является ключом к Авазгии».

Вывод о достаточной стабильности границ в течение такого длительного времени подтверждается и данными византийского императора о расстояниях, которые в наше время могут быть легко проверены с помощью технических средств по современным картам (например, курвиметром), что и было сделано Ю. Вороновым. Его расчеты показали, что Константин Багрянородный пользовался милей равной 1481,5 м, соответствующей римской миле (состоящей из 1000 «римских геометрических пассов», т.е. 1000 двойных шагов). В результате протяженность побережья Зихии и Абасгии, по Ю. Воронову суммарно составила 890 км (по 445 км - каждого), т.е несколько больше суммы современных каботажных расстояний между Анапой и Трапезунтом (800 км). Поэтому он локализует Никопсис в зоне между современными Гаграми и Адлером (точнее в п. Цандрипш), а Сотириуполис – не в секторе Сухум – Пицунда, где его помещает большинство авторов (Ю. Кулаковский, В. Болотов, З. Анчабадзе и др., а ныне и Л. Хрушкова), а в районе Трапезунта.

Если, по Ю. Воронову, считать Цандрипш Никопсисом, то он был крайним юго-восточным религиозным центром Зихии (Джигетии), ближе других стоявшим к Византии и к христианским государствам Закавказья. Ныне в Цандрипше имеются развалины базилики и крепости (после 555 г.), а в окрестностях зафиксировано свыше 2-х десятков поселений и храмов, очерчивающих Никопсийское епископство. Недавно высказанная точка зрения А. Горста и В. Семененко предлагает локализовать Никопсис в районе рек Псезуапсе – Шахе и крепости Годлик Сочи - Адлерского района. С их мнением, но с оговорками согласен и о. Дорофей (Д. Дбар), В. Пищулина локализует Никопсис в районе реки Мзымта.

В продолжение сопоставлений Ю. Воронова я сравнил описания данного берега у разных авторов: Плиния Секунда, Флавия Арриана, Псевдо-Арриана, Константина Багрянородного, с реконструкциями Ю. Воронова, Л. Хрушковой и современными каботажными расстояниями. При этом особое внимание уделялось сравнению пропорций расстояний с пропорцией расстояний Константина Багрянородного. Использовались измерение по картам с помощью курвиметра, современная морская лоция.
ТАБЛИЦА.

В настоящей таблице сопоставляются расстояния разных авторов, описывавших в разные исторические эпохи ту же береговую линию, что и Константин Багрянородный, кроме того, приводятся данные и современной морской лоции. При переводе единиц измерения расстояний у разных авторов в современные метры использовались максимальные величины, за исключением "римского геометрического пасса" равному 1,4815 м., которым, по моему мнению, мерили берег Плиний Старший и византийский император Константин Багрянородный. При разделении береговой линии на две части был взят принцип: юго-восточная граница Абхазского царства (р. Апсар) - местность близкая к современной границе Абхазии - последний пункт северо-восточной границы описываемого автором берега. Далее полученные расстояния сравнивались большее с меньшим и определялась пропорция соотношения 2-х частей берега друг с другом. Наконец, рассчитывалась разница в расстояниях в современных мерах.

В результате проведенного анализа пропорции оказались близкими у всех авторов (за исключением расстояний Л. Хрушковой) независимо от того, сколько было метров в шаге, стадиях, милях и километрах, на что многие исследователи не обращают внимание. Максимальная выявленная разница в протяженности между двумя частями исследуемого берега составила около 50 км (за исключением Л. Хрушковой - 296 км), что вполне объяснимо как естественными изменениями очертания береговой линии (по моему мнению, в меньшей степени), так и некоторой неопределенностью крайнего пункта северо-восточной границы берега (например, Коркондама у Псевдо-Арриана) и колебанием границ раннегосударственных образований периода до VIII в. Следовательно, разными авторами (за исключением Л. Хрушковой) берег описан практически одинаково, его разделение на две приблизительно равные части согласно первоисточникам позволяет локализовать границу между Авасгией (Абхазское царство) и Зихией в X в., при их одинаковой протяженности, в районе Гагра – Адлер. Если локализовать Никопсис в Новомихайловском, то тогда территория Зихии сокращается примерно на одну треть, а локализация Сотириуполиса в Пицунде сокращает территорию Авасгии примерно на две трети, поскольку, по Константину Багрянородному, «страна Авасгия» простирается «вплоть до крепости Сотириуполис». Таким образом, Сотириуполис Константина Багрянородного, как ориентир юго-восточной границы Авасгии никак не мог находиться на месте Пицунды.

Примечательно, что Пицунда во всех письменных и картографических источниках называлась этимологически одинаково (даже грузинское название Пицунды – Бичвинта, которое неоднократно упоминается и обозначено на карте в книге Л. Хрушковой) нигде не зафиксировано ее другого названия, в отличие, например, от Сухума (Диоскуриада-Себастополис) или некоторых других географических пунктов. Даже генуэзские карты не фиксируют Сотириуполис в Пицунде, хотя это название еще существовало в письменных источниках XIII – XIV вв.

Чтобы показать свою объективность Л. Хрушкова лукаво сетует на слабую осведомленность древних авторов о северо – восточной части побережья Черного моря, которая предопределена, по ее мнению, самой природой (сложной географией местности) и дикостью племен, населявших эти труднодоступные места «со времени Notitia dignitatum» (V в.) до XIX в., т.е. ситуация там за четырнадцать столетий в этом аспекте фактически не изменилась. Данная апелляция к «особой дикости» предков абхазо - адыгских племен со ссылкой на авторов с позднеантичного до нового времени напоминает мнение современного грузинского историка Д. Мусхелишвили, согласно которому абхазо- адыгские племена (джики – зиги) появились в первых веках нашей эры на территории Колхиды (колхов - имеются в виду древнекартвельские племена) «на фоне разбоя и геноцида». Между тем все это не дает достаточного основания Л. Хрушковой, видимо, претендующей на бледнолицость, утверждать о слабой осведомленности Константина Багрянородного, который, будучи отличным ученым, очень хорошо знал труды своих предшественников: Страбона, Флавия Арриана, Прокопия Кесарийского, которого она незаслуженно обвиняет в противоречивости и неосведомленности при описании племен, и др.

Л. Хрушкова также считает, что Сотириуполис – Пицунда был удачно близко расположен к Константинополю. Удобен и кратчайший путь из Сотириуполиса в Аланию: «вверх по течению р. Бзыбь через перевал» (а вы знаете: какая она судоходная). Плыть напрямую по морю в то время было практически возможно, но чрезвычайно опасно – необходимо преодолеть три течения. Во времена Константина Багрянородного гораздо удобнее было плыть из Константинополя в Трапезунт вдоль берега по течению. Через Трапезунт Византия проводила свою политику на Кавказе (например возможна такая схема воздействия Константинополь – Трапезунт – Фасис – Себастополис – Анакопия – Питиунт и далее, а по ответвлениям Великого шелкового пути, особенно Даринскому, самому удобному пути (через Апсилию) в Аланию. Примерно этими путями, скорее всего, шли первые проповедники христианства Симон Кананит и Андрей Первозванный.

Показательно, что некоторые трехнефные церкви Трапезунта – Абхазии – Алании (например, церковь Хрисокефалос – Лыхненский и Северный Зеленчукский храмы) в плане имеют крестовокупольную форму, т.е. «вписанного креста», что, несомненно, свидетельствует о единстве историко – культурных и религиозных связей, которые, учитывая хронологию строительства церквей, позволяют судить о движении христианства в Аланию скорее всего через Сотириуполис близ Трапезунта, чем через Сотириуполис –Пицунду.

Недавно найденная в Болгарии свинцовая печать середины XI в., принадлежавшая «Николаю протоспафарию, хрисотриклинию и стратигу Сотириуполиса и Анакопии», на которую так уповает Л. Хрушкова, не может с достаточным основанием свидетельствовать, что надпись «Сотириуполис» на печати – это именно Пицунда.

Итак, Сотириуполис Константина Багрянородного некорректно локализовать в Пицунде, в особенности путем удвоения географических наименований, так как:

• Во-первых, последствием ее является либо отрицание всего текста источника в отношении определения юго-восточной границы Авасгии - она перемещается к Пицунде, тем самым отсекается территория Абхазского царства периода его расцвета от Пицунды до района Трапезунта, а современная территория Республики Абхазия – от Пицунды до Ингура, либо вступление в неразрешимое противоречие с текстом источника. В таком случае возникают резонные вопросы: какому государству принадлежала территория от Сотириуполиса (Пицунды) до Апсара – района Трапезунта и какой народ жил от Сотириуполиса (Пицунды) до Ингура?

• Во-вторых, в результате такой локализации этническая граница абасгов проходила вне их главной крепости и первоначальной столицы Анакопии.

• В- третьих, поскольку Константин Багрянородный в X в. не мог знать об «эриставстве Апхазети», не описывал народ авазгов (абхазов), а описал страну Авасгию. Термин «эриставство Апхазети», т.е. воеводство, появился в XVIII в. у Вахушти Багратиони при надуманном описании административно-территориального деления Абхазского царства по национальному признаку, которое, к сожалению, вошло в основу работ многих представителей советских исторических национальных школ. Экстраполировать конструкции XVIII в. на X в. в данном конкретном случае вряд ли оправдано.

• В- четвертых, данный подход приводит к реанимации ошибочного тезиса о том, что Пицунда может являться границей между Абхазским (Новомихайловское – Пицунда) и Цхумским (Пицунда – р. Галидзга) воеводствами, который льет воду на пресловутую теорию двуаборигенности в Абхазии. Между тем Цхумского воеводства в X в. как такового не было, ибо само название Цхум появилось только в середине XI в.

Подобные умозаключения объективно не носят чисто умозрительного или академического характера и вполне могут сыграть свою отрицательную роль в процессе признания независимости Республики Абхазия при определении ее политических границ и нанести вред ее целостности.