Ю. Н. ВОРОНОВ ОБ ЭШЕРСКОМ ГОРОДИЩЕ// Советская археология, 1972, №1, с. 103 - 120

К одной из малоисследованных проблем древней истории Восточного Причерноморья относится вопрос о характере возникновения и развития здесь городской жизни. Одни исследователи рассматривают ее как продукт греческой колонизации¹, другие считают ее результатом внутреннего социально-экономического развития местных племен². Трудности в решении этой проблемы заключаются в первую очередь в неисследованности важнейших греческих центров Колхиды - Фасиса и Диоскуриады - и в ограниченности соответствующих археологических данных. Поэтому лишь систематическое введение в научный оборот археологических материалов с восточнопричерноморских античных поселений сможет способствовать воссозданию реальной исторической ситуации в Колхиде в рассматриваемую эпоху.

К числу таких поселений относится городище, находящееся в пос. Нижняя Эшера в 7 км к западу от г. Сухуми, на юго-восточном отроге Верещагинского холма. Памятник зафиксирован М. М. Иващенко, сообщившим краткие сведения о его площади, характере подъемного материала (фрагменты черепицы, амфор, чернолаковой и местной посуды, листовой бронзы, железный шлак, кости животных, уголь) и о следах сооружений из белого тесаного камня³. Более полные сведения об Эшерском городище приведены Б. А. Куфтиным, опиравшимся также на подъемный материал - фрагменты черепицы и водопроводных труб, три амфорных ручки (одна со стершимся клеймом) и одна от кувшина, ножка амфоры, два пирамидальных отвеса, фрагмент сосуда грифельного цвета и несколько обломков местной керамики⁴. На основании анализа этих данных Б. А. Куфтин отнес городище к IV-III вв. до н. э.⁵ В 1935 г. территория городища обследовалась экспедицией ГАИМК под руководством А. А. Иессена.

Начиная с 1967 г. культурный слой по всей площади городища неоднократно разрушался на глубину до 0,7-0,8 м плантажной вспашкой с применением бульдозера. В 1967-1968 гг. на городище проводились работы совместной экспедиции Абхазского института языка, литературы и истории им. Д. И. Гулиа АН Груз. ССР и Абхазского совета Грузинского общества охраны памятников культуры⁶. В основу настоящей работы положены материалы, полученные автором в результате тщательных поверхностных сборов, проводившихся на городище систематически после сельскохозяйственной обработки почвы с весны 1967 по весну 1970 г.

Поверхность городища (рис. 1) площадью более 3 га полого опускается к югу и защищена с запада, юго-запада и востока крутыми склонами. В северной его части на вершине холма прослеживаются остатки сильно разрушенной прямоугольной (примерно 12X18 м) постройки (рис. 1,1), сооруженной из тесаных квадров⁷ известняка-ракушечника⁸: Кладка осуществлена на известковом растворе, красноватом от обильной примеси толченой керамики⁹ - в нем попадаются иногда почти целые сосуды (рис. 2, 30 - красное лощение). Из забутовки происходят известняковая капетель (рис. 3,55), блок с округлым углублением (рис. 3,34), обломки сложно-профилированных карнизов и других архитектурных фрагментов (рис. 3, 35). Кроме того, на пашне видны следы еще более десятка построек (рис. 1, 2), о чем свидетельствуют теперь лишь скопления камней и разбитой черепицы.

Примечательны руины стены, открытой при проведении дороги в северо-восточной части городища (рис. 1, 3) и выполненной кладкой из валунов и уплощенных обломков известняка или редко песчаника без следов отески. Причем крупные валуны лежат на материке, образуя фундамент, а обломки известняка или песчаника использованы для облицовки стены, пространство же между ними заполнено беспорядочно набросанными камнями. Сама стена прослеживается по контуру городища на несколько десятков метров, а в ширину до 1,5-2 м. В одном месте от стены наружу выступают остатки прямоугольного (размером 4X7 м) башнеобразного сооружения, наполовину срезанного бульдозером. В отличие от стены (куртины?), сложенной на глинистом растворе, при возведении этого сооружения был использован своеобразный, довольно прочный известково-глинистый раствор. Возможно, в данном случае мы имеем дело с фрагментом оборонительных стен городища, дата постройки которых может быть предположительно определена на основании анализа сопутствующих материалов (фрагменты малоазийских кубков, мегарских чаш и т. д.) II-I вв. до н. э., хотя окончательно этот вопрос может быть решен лишь в процессе раскопок нетронутой части стены.

В южной части городища (рис. 1, 4) на пашне фиксируется довольно значительный (30X20 м) участок, густо насыщенный угольками, золой, многочисленными остатками обугленных костей. Здесь кроме измельченных фрагментов кухонной и привозной керамики найден золотой лепесток (рис. 3,27), возможно, от погребального венчика. Следы землянок (рис. 1, 5) выявлены на юго-восточной окраине городища, а вдоль северной и юго-восточной его границы прослеживаются следы земляного вала, укрепленного валунами.

Тщательное обследование поверхности городища дало помимо ряда более редких находок обильный массовый материал¹⁰, имеющий исключительно важное значение¹¹ для характеристики одного из значительных античных населенных пунктов Северной Колхиды.

Рис. 2. Различные керамические изделия с Эшерского городища

Керамическая тара Эшерского городища по форме, качеству глины и фактуре может быть условно подразделена на три группы: импортную, неопределенного происхождения и местного производства.

Импортная тара представлена изделиями из светлой (желтой, розовой, реже светло-коричневой), хорошо отмученной глины (рис. 4,1-3, 6-10, 12,21, 29, 30; рис. 5, 13(?) с мелкими, часто золотистыми, блестками слюды в тесте либо с обильной примесью пироксена (рис. 4,11,22,23). Выделяются фрагменты амфор хиосских (рис. 4,2) V в. до н. э.¹² "типа Солоха I" (рис. 4, 1), "типа Солоха II" (рис. 4, 3) и других (рис. 4,30), относящихся к IV - III вв. до н. э.¹³, а также синопских (рис. 4, 11, 22, 23) III-II вв. до н. э.¹⁴ родосских (рис. 4, 6) конца III-II вв. до н. э.¹⁵, близких к кносским и красноглиняным с двухствольными ручками (рис. 4, 29) II-I вв. до н. э.¹⁶ Кроме вышеупомянутой, опубликованной Б. А. Куфтиным клейменой ручки, из Эшеры теперь известны еще четыре ручки с сильно поврежденными клеймами (рис. 4, 7-10). Среди находок имеется также большое число фрагментов двухствольных и обычных амфорных ручек, по качеству глины входящих в рассмотренную группу.

Амфорная тара неопределенного происхождения с Эшерского городища включает изделия (рис. 4,4,5, 15,18,25,27,28) из небрежно промешанной светло-коричневой с оранжевым оттенком глины с примесями песка, слюды, мелких известковых частиц, темно-бурых железняковых включений; в некоторых изделиях (рис. 4,4,18) отмечено и присутствие пироксена. Ножка (рис. 4,4) по форме восходит к гераклейским амфорам середины - второй половины IV в. до н. э.¹⁷ Другая ножка (рис. 4,28), по-видимому, относится к подражаниям косским амфорам III-II вв. до н. э.¹⁸ Следует отметить также факт некоторого сходства в структуре глины и форме отдельных изделий рассматриваемой группы с северопричерноморскими амфорами IV-III вв. до н. э.- горловины (рис. 4, 6) с пантикапейскими¹⁹, донышка (рис. 4, 27) с херсонесскими²⁰.

Керамическая тара местного²¹ производства (рис.4,13,14,16,17,19,20, 24, 26, 31-50) характеризуется в первую очередь грубопромешанной, различных (от светло-серых до темно-красных) оттенков коричневой глиной с примесями песка, слюды, кварцита, известковых частиц, темно-бурых железистых включений, пироксена в большом (рис. 4,20,31,37,38,43) и незначительном (рис. 4, 13, 17, 26, 36, 46) количестве или вообще без него. По своей форме некоторые изделия восходят к синопским (рис. 4,24,26) III-II вв. до н. э.²² и косским (рис. 4,39) IV-III вв. до н. э.²³ Большинство изделий этой группы должно быть отнесено к разновидностям амфор коричневой глины III-V вв. до н. э. (рис. 4, 33, 37, 45)²⁴ и I в. до н. э.- I в. н. э. (рис. 4,14,20,32,35, 38, 40-43,48,47)²⁵; донца амфор этого типа обычно имеют с внутренней стороны спиралевидный завиток. Выделяется несколько, видимо привозных, образцов (рис. 4,20,31,38, 43), отличающихся более тщательной фактурой и большим числом пироксеновых частиц²⁶. На городище встречены и фрагменты своеобразных амфор с обильной пироксеновой примесью, характерных для горных и предгорных античных местных поселений центральной Абхазии²⁷. К рубежу нашей эры должны быть отнесены донышки, формованные с помощью пробки (рис. 4,36, 44, 48-50)²⁸. К группе местных изделий (рис. 5) относятся многочисленные фрагменты аморфных ручек, часто имеющих у оснований по одному или по два пальцевых углубления²⁹. Таким образом, рассмотренные материалы позволяют поставить вопрос о местном производстве амфорной тары, начиная с конца III в. до н. э., в то время как время расцвета этого производства, по-видимому, падает на II - I вв. до н. э.- начало I в н. э.

Рис. 3. Различные находки с Эшерского городища

Чернолаковая посуда представлена обломками канфаров (рис. 6,3, 4), киликов (рис. 6,1), скифосов (рис. 6, 18-19), крышек (рис. 6,12), блюд (рис. 6,6-8,10,11), кубков (рис. 6,75) и других изделий (рис. 6,5,9,13, 14,16,17,20) V-III вв. до н. э., относящихся в основном к аттическому импорту. Фрагмент "мегарской" чаши (рис. 6, 21), покрытой черным матовым лаком, связан, по-видимому, с делосской продукцией II в. до н. э.³⁰ Встречаются фрагменты, покрытые коричневым, бурым или ярко-оранжевым (рис. 6,22) лаком, характеризующим обычно продукцию III-II вв. до н. э.³¹

Краснолаковая посуда представлена фрагментами блюд (рис. 6,23- 25,27), мисок, кубков (рис. 6,26), "мегарских" чаш и других изделий малоазийского характера, по времени не заходящих позднее самого начала нашей эры (рис. 6,27).³²

Бытовая керамика из тонкоотмученной глины подразделяется по цвету на грифельно-серую (рис. 5,1-4), здесь, по-видимому, сопутствующую чернолаковой посуде³³, и на светлоглиняную (розовых, желтых, оранжевых оттенков), включающую поддоны (рис. 5,15,20,23), крышечки (рис. 5, 8, 21, 39, 40), фрагменты малоазийских, по-видимому пергамских, кубков (рис. 5,11,12,22) I в. до н. э.³⁴, амфориски (рис. 5,16-19) II- I вв. до н. э.³⁵ и другие изделия (рис. 5, 5-7, 9, 10, 14, 38; рис. 7, 30.) Сероглиняная крышечка (рис. 5, 21), имеющая выпуклую букву Y у ручки, по своей форме и манере исполнения буквы может быть отнесена ко II в. до н. э.³⁶

Обломки лутериев (рис. 5,33) и других (рис, 5,34,35) изделий из светлой, характерных расцветов глины с обильной примесью пироксена должны быть отнесены к синопской продукции IV-III вв. до н. э.³⁷ На городище встречено также значительное число фрагментов лутериев (рис. 5,36, 37) и других изделий из светло-коричневой с оранжевым оттенком глины с песком, крупными частицами темно-бурых железистых включений, изредка с примесью известковых и пироксеновых частиц. По типу глины к последним близки малоазийский по форме кубок (рис. 5,32), крышка (рис. 1,34) и закраина сосуда (рис. 5,38).

Керамика красного и темно-коричневого лощения, являющаяся в основном, по-видимому, продукцией местного производства, включает обломки мисок (рис. 5,27,29,30), тарелок (рис. 5,28,31), рыбных блюд (рис. Б, 25, 26) и других изделий (рис. 7,20,28), имеющих в своей основе античные формы IV-II вв. до н. э.³⁸ На этих изделиях часты граффити (рис. 5,27, 30,31). Фрагмент кувшина (рис. 5,24) покрыт частично красной краской, стекающей по светло-коричневому полю. Любопытны придонная часть сосуда серо-коричневого слабого лощения (рис. 2,31) и поддон (рис. 7, 20) коричневого лощения, имеющий в глине примесь песка, слюды, большого числа известковых частиц и отдельных пироксеновидных включений. Лощение присутствует и у местной керамики колхидского типа - котловйдных сосудов (рис. 8, 16), кувшинов (рис. 8, 23, 27) и т. д.

Простая античная керамика представлена многочисленными фрагментами кастрюль, горшков, мисок, крышек, кувшинов и т. д. Все эти изделия могут быть разделены на две группы - более раннюю, по-видимому, привозную, и местного производства. В первую группу входят главным образом фрагменты кастрюль (рис. 7,1,3,4,12,13,26) и соответствующих им крышек из светло-коричневой, хорошо промешанной глины со светлой выступающей примесью, редко. с отдельными мелкими пироксеновидными включениями, относящихся к V-II вв. до н. э³⁹. К этой же группе примыкают изделия (рис. 7,11,16) из глины оранжевого оттенка с кварцитовыми и железистыми примесями. Посуда второй группы характеризуется главным образом довольно грубой глиной темно-коричневого, редко красного или сизого обжига с обильной примесью песка, слюды, а во многих случаях (рис. 7, 8, 22,-24, 27, S3) и пироксена. Сюда относятся фрагменты кастрюль (рис. 7,2, 5-10-14) и соответствующих им крышек из светло-коричневой (рис. 7,31-33) и темно-коричневой (рис. 7,35, 36) глины, фрагменты горшков (рис. 7, П-19), поддонов (рис. 7, 21-23), кувшинов (рис. 7, 24,26), сковород (рис. 7, 15) и других изделий, в целом относящихся к III-I вв. до н. э.⁴⁰.

Рис. 4. Фрагменты амфор с Эшерского городища

Специфически местная североколхидская керамика представлена изделиями, сделанными на гончарном круге и вручную. В первую группу входят фрагменты пифосов (рис. 8, 1-9), котлов (рис. 8, 16, 29, 30), блюд (рис. 8, 20, 37, 38), кувшинов (ряс. 8, 23, 25, 27, 28), кастрюль (рис. 8, 18), крышек (рис. 8, 22) И других изделий (рис. 8, 10, 11, 13-15, 17, 19, 21, 24, 35, 51), главным образом темно-коричневого обжига, имеющих прямые аналогии на памятниках Колхиды V-II вв. до н. э.⁴¹ Любопытен тот факт, что многие изделия, относимые мной к местным главным образом по форме и орнаментировке (рис. 8, П-23, 38), по обжигу, глине и примесям объединяются с вышеописанной группой античной кухонной керамики местного производства. Так, сосуд (рис. 8, 21), помимо закраины античного контура, содержит в глине ощутимую примесь пироксеновидных частиц. Но наиболее любопытен факт присутствия довольно значительной примеси пироксеновидных включений в глине краснолощеного кувшина (рис. 8, 23), по форме относящегося к одному из распространенных типов местной североколхидской керамики⁴².

Местная лепная керамика, связываемая с племенами санигов (соанов)⁴³, представлена пористыми коричневого обжига обломками светло-глиняных (рис. 8, 12, 26, 31, 33) и темноглиняных (рис. 8, 32, 34, 36, 39, 40) сосудов, характеризующих античные горные и предгорные местные поселения центральной Абхазии⁴⁴. Пористость этой керамики обеспечивалась обильной примесью толченого кальцита и известняка, выгоревших при обжиге.

Заканчивая обзор керамической посуды, характеризующей Эшерское городище, следует еще отметить скопление у остатков центрального сооружения (рис. 1, 7) фрагментов пифосов (рис. 2, 32-35, 37, 39, 40), кувшинов (рис. 2, 36, 38, 41) и других изделий красного и сизого обжига, характерных для поселений позднеантичной цебельдинской культуры⁴⁵, где подобная керамика датируется V-VI вв. н. э. Кроме того, на городище зарегистрированы одиночные обломки средневековых (XII-XV вв.) пифосов (рис. 2, 42).

Обломки кирпича, черепиц, калиптеров и водопроводных труб распространены по всей территории городища. Многочисленный кровельный материал, подчеркивающий определение Эшерского городища как поселения "городского типа"⁴⁶, может быть подразделен на три группы.

К древнейшей относятся фрагменты синопской⁴⁷ черепицы, характеризующейся светлой с фиолетовыми, желтыми, розовыми и иными оттенками глиной с обильной крупнозернистой примесью пироксена (рис. 2, 5, 6). Вторую группу составляет основная масса изделий, представленных плоской, часто с графемами (рис. 2, 12-17), черепицей (рис. 2, 7-10, 18, 19) и калиптерами (рис. 2, 21, 22) красного, коричневого и серого обжига с песчаным отощателем. Черепица проявляет общие черты (размер, профиль бортиков) с соответствующей эллинистической продукцией из Вани⁴⁸, Нижнего Гоми⁴⁹, Красного Маяка⁵⁰, Сухумской горы⁵¹ и т. д. Хронологический диапазон местного производства этой черепицы может быть пока условно определен III-I вв. до н. э. Фрагмент черепицы с угловым уступом, найденный в районе здания I (рис. 2, 20), характеризует наиболее позднюю группу кровельных материалов, относящуюся уже к позднеримской эпохе⁵². Водопроводные трубы (рис. 2, 23-28) отформованы из глины коричневых и сизых тонов. Следы водопровода выявлены в 500 м к северо-западу от городища.

Среди прочих находок на городище следует отметить керамические пирамидальные (рис. 2, 1-3) и каменные (рис. 3, 28, 29) грузила-отвесы, лепную зооморфную подставку (рис. 2, 29), керамические (рис. 2, 4) и каменные (рис. 3, 20) пряслица, фрагменты листовой бронзы, сосредоточенные в районе здания 1, обломки орудий из гальки (рис. 3,30-32), а также гранитных вытянуто-овальных, круглых и прямоугольных (рис. 3, 36-37) камней от ручных мельниц, железные ножи (рис. 3, 12) и своеобразные кривые (ритуальные?) кинжалы (рис. 3, 11, 13), бусы из темно-синего стекла (рис. 3, 22-23), настовые - синие, с зеленым глазком и пояском (рис. 3, 24), черно-белые (рис. 3, 25), вставки из синего стекла (рис. 3, 26), бронзовые пронизи (рис. 3, 21) и т. д.

Рис. 5. Различная античная посуда с Эшерского городища

У подошвы вышеупомянутого башнеобразного сооружения (рис. 1, 3) бульдозером была вскрыта древняя яма, из которой происходят фрагменты бронзового аттического шлема (рис. 3, 1-4), относящегося к концу V-IV вв. до н. э.⁵³ Налобник его украшен рельефным пояском с двумя рядами насечек, из-под которого спускаются завитки волос. Между обломками эшерского шлема найдены фрагменты чернолакового килика (рис. 6, 5), по качеству лака и форме сближающегося с аттическими (афинскими)⁵⁴ киликами середины V в. до н. э.⁵⁵ С территории Эшерского городища происходит также бронзовая пластинка, напоминающая примитивный нащечник (рис. 3, 10).

Некрополь прослежен к северу от Эшерского городища. Здесь проявляются ингумационные и кремационные погребения, откуда происходят бронзовый шлем (рис. 3, 7-9) со следами местной переделки, восходящий к коринфским образцам⁵⁶, чернолаковая посуда, в том числе маленький сосуд (рис. 6, 7-находка М. М. Гунба), скифосы, канфары, килики, лекифы, а также светильники, мечи махайра, железные наконечники копий и ряд других изделий IV-II вв. до н. э.⁵⁷

На южной окраине городища (рис. 1, 6) местными жителями доследовано одиночное погребение рубежа нашей эры, инвентарь которого содержал железный нож (рис. 3, 14), несколько костяных подвесок (рис. 3, 16,18), бронзовую двухспиральную подвеску (рис. 3, 15) и пронизь (рис. 3, 19), сердоликовую бусину (рис. 3, 17).

Таким образом, несмотря на почти полное уничтожение культурных напластований неоднократной плантажной распашкой, анализ накопившегося в последнее время подъемного материала характеризует рассматриваемое поселение как многослойный памятник.

Начало экономического подъема на Эшерском городище на основании приведенных материалов может быть определено временем не раньше первой половины, а возможно, и середины V в. до н. э.⁵⁸ Находки, относящиеся к данному слою (V-первая половина IV в. до н. э.), указывают на тесные связи с античными центрами (Афины, Хиос, Гераклея, Синопа).

В конце IV - I вв. до н. э. Эшерское городище переживает расцвет - материалы показывают существование здесь различных отраслей хозяйства. О земледелии свидетельствуют ручные мельницы, в частности жернова-толкачи (рис. 3, 37)⁵⁹, имевшие широкое распространение в античном Причерноморье⁶⁰, а также топография городища (удаленность от моря - 1-1,5 км)⁶¹. О скотоводстве свидетельствуют находки костей крупного и мелкого рогатого скота. На садоводство и виноградарство имеются косвенные указания (кривые ножи и т. д.)⁶². Широко были развиты и различные ремесла: керамическое производство кровельных материалов, кухонной, столовой и тарной посуды, по форме в большинстве своем идентичной продукции других причерноморских античных центров⁶³, ткачество с использованием вертикального греческого станка с пирамидальными глиняными отвесами⁶⁴, обработка камня, засвидетельствованная архитектурными деталями, кузнечное дело, специализировавшееся, по-видимому, на изготовлении сельскохозяйственных орудий и вооружения; надо предполагать существование здесь своих плотников, шорников, кожевенников и т. д. Рыболовство также играло заметную роль в хозяйстве городища, о чем свидетельствуют находки каменных грузил, керамических пирамидальных грузил типа пичвиарских⁶⁵, рыбные блюда, относящиеся к характерным деталям греческой жизни⁶⁶, а также устричные раковины.

Рис. 7. Бытовая античная посуда с Эшерского городища

В конце IV-I вв. до н.э. на городище используется значительный ассортимент импортных изделий, которые, однако, как и более ранние материалы, характеризуют экономические связи прежде всего самой Диоскуриады, через которую, вероятно, эти изделия путем обмена на сельскохозяйственные продукты поступали в Эшеру. Основное же направление этих связей указывает на Южное Причерноморье, а также на ряд средиземноморских и, возможно, северопричерноморских центров.

Все вышесказанное позволяет определить Эшерское городище как аналогичный другим причерноморским античным поселениям городского типа продукт греческой колонизации. В результате даже поверхностного обследования этого памятника устанавливаются характерные хозяйственно-экономические и культурные черты, определяющие его греческий характер, позволяющие вместе с тем признать второплановой его эмпориальность - торговое посредничество жителей городища между греческим миром и местными племенами, а на первый план выдвинуть его значение как самостоятельной хозяйственной единицы, экономика которой основана не на торговле, а на сельскохозяйственном и определенном ремесленном производстве, что устанавливается и в отношении многих других раннеантичных и эллинистических городов Причерноморья⁶⁷. В материалах Эшерского городища ясно просматриваются черты античной цивилизации, суть которой содержится в известной характеристике Маркса: "Концентрация в городе, территория которого включает в себя окружающую сельскую местность; мелкое сельское хозяйство, работающее на непосредственное потребление; промышленность (Manufactur) как домашнее побочное занятие женщин и девушек (прядение и ткачество), или как промышленность, обособившаяся только в отдельные самостоятельные отрасли производства (fabri {ремесленники} и т. д.)"⁶⁸.

Примечательно, что на самом Эшерском городище, в том числе и при шурфовке, не прослежено характерных остатков местной культуры догреческого периода, что должно быть связано в первую очередь, по-видимому, с его естественной незащищенностью, которая в то же время должна указывать на относительно мирные взаимоотношения его основателей с местными племенами. На связи с последними и на определенную местную этническую прослойку в населении городища в эллинистический период указывает специфическая местная продукция, составляющая около 21% всего рассмотренного керамического материала. Проникновение местных этнических элементов на городище, по-видимому, осуществлялось способом, обычным для других причерноморских, в частности боспорских, античных городов⁶⁹.

Важным обстоятельством является и тот факт, что значительное поселение XIII-VII вв. до н. э., хорошо изученное на юго-западном отроге того же Верещагинского холма⁷⁰, в античное время утратило свое значение, превратившись в обычное небольшое местное поселение, притом сильно эллинизированное⁷¹; об этом свидетельствуют обломки амфор, чернолаковой посуды⁷² и в первую очередь погребение III в. до н. э.⁷³ с характерным греческим обрядом кремации в урне - косской амфоре.

Все сказанное, по-видимому, должно исключать всякую мысль о ведущей роли местного населения в возникновении городских форм жизни в Эшере. Относительно решающей⁷⁴ роли местного населения в формировании других греческих колоний Абхазии - Диоскуриады, Гюэноса и Питиунта - нет пока необходимых доказательств⁷⁵. Местоположение Диоскуриады предположительно определяют на дне Сухумской бухты⁷⁶, о Питиунте нет никаких археологических сведений⁷⁷. Даже сравнительно скудные археологические материалы из Гюэноса⁷⁸ позволяют сделать вывод о типично греческом характере этого поселения⁷⁹.

О существовании мощных очагов греческой культуры на побережье должен свидетельствовать факт интенсивной эллинизации в V-III вв. до н. э. многочисленных местных поселений на побережье и в предгорьях Абхазии. "Широкое внедрение элементов греческой материальной культуры и соответствующих культурных навыков в обиход варваров"⁸⁰ подтверждается здесь наличием большого античного материала (амфоры, бытовая керамика, чернолаковая посуда, черепицы, украшения, вооружение и т. д.)⁸¹.

Следует отметить, что выводы о местном⁸², главным образом, а не греческом характере населения и хозяйственного уклада Диоскуриады делаются на основании анализа материалов в значительной мере эллинизированного местного поселения на Сухумской горе, рассматриваемого исследователями как "один из древних и густонаселенных кварталов Диоскурии"⁸³. Аналогично интерпретируются и другие близлежащие местные поселения (Гуадиху)⁸⁴. При этом упускается из вида тот факт, что анализ культурно-этнического содержания указанных поселений может способствовать лишь определению уровня их эллинизации и отнюдь не демонстрирует реальный этнический состав самой Диоскуриады или других греческих, поселений, откуда происходило "...распространение в Колхиде греческой культуры и греческого языка"⁸⁵.

Следует также подчеркнуть, что возникновение греческих колоний в Северной Колхиде происходило в специфических условиях относительного упадка местной социальной и культурной жизни, последовавшего вслед за опустошительными походами киммерийцев и скифов во второй половине VIII -г первой половине VI вв. до н. э.⁸⁶ Известную разобщенность в культурно-социальный облик местного населения должны были внести и осевшие здесь в VI в. до н. э. отдельные скифские племена⁸⁷. Кроме того, представления о "высокоразвитой социально-политической" среде⁸⁸, о возможности возникновения у местных племен собственной городской жизни⁸⁹ и о "царской власти", ограничивавшей греческую колонизацию⁹⁰, не могут быть соотнесены с Северной Колхидой и потому, что здесь в среде многоплеменного объединения гениохов⁹¹ "... в это время (VI - III вв. до н. э. - Ю. В.) господствовал родовой строй"⁹².

Рис. 8. Местная посуда с Эшерского городища

Согласно сообщению Плиния Секунда (NH, VI, 15, 16), в начале I в.. н. э. Диоскуриада⁹³ и Питиунт были опустошены древнеабхазскими племенами гениохов. Эти события, по-видимому, положили конец городской жизни и в Эшере.

В начале V в. н. э. район Эшеры был захвачен древнеабхазским племенем апсилов⁹⁴, пребывание которых здесь отмечено вышеупомянутой керамикой специфического облика (рис. 2,32 - 41). С их пребыванием либо с несколько более ранним периодом следует связать строительство здания (по некоторым признакам раннехристианской церкви) на остатках более древнего, еще эллинистического сооружения (рис. 1,1).

В небольшой статье нет возможности коснуться всех интересных вопросов, возникающих в процессе изучения материалов Эшерского городища, и все же приведенные данные достаточно определенно рисуют экономическую и культурную специфику этого довольно значительного, тесно связанного с Диоскурией античного сельскохозяйственного поселения, проливая некоторый свет на сложный вопрос о путях и формах греческой колонизации Восточного Причерноморья.

Yu. N. Voronov A PROPOS DU SITE URBAIN A ECHERY

Resume

Le probleme relatif a 1'epoque et aux particularites de la formation des villes de Colchide est assez complique. L'analyse des donnees archeologiques peut beaucoup cont-ribuer a sa resolution. L'auteur etudies les materiaux archeologiques obtenus au cours de l'inspection du site urbain d'Echery situe a 7 km a l'ouest de la ville de Soukhoumi (en Abkhasie). Parmi les trouvailles predomine la ceramique importee (de Sinop, He-raclee, Chio, Rhodes, Pergame, Athenes etc.) et celle de production locale fabriquee d'apres les specimens anthiques. Les trouvailles des details architecturaux en pierre, des casques anciennes grecques en bronze et d'autres revetent d'une grande importance. L'analyse des materiaux ci-mentionnes montre que, primo, le site urbain d'Echery est ne au Ve siecle avant notre ere en tant qu'agglomeration doqt les habitants pratiquaient l'agriculture et qui etait etroitement liee, du point de vue d'economie, a Dioscurias; secundo, elle fait ressortir le caractere grec de ce site et, terzo, donne lieu, a l'unanimite avec plusieurs archeologues, a mettre en rapport l'apparition des villes en Colchi-de du nord avec la colonisation des regions attenantes a l'est de la Mer Noire par lea Grecs

И. А. Джавахов. Государственный строй древней Грузии и древней Армении. 1, СПб., 1905, стр. 42; С. Н. Джанашиа. Родовой строй у грузинских племен. Труды, II, Тбилиси, 1952, стр. 125; М. Д. Бердзенишвили. К истории города Фасиса (диссертация), Тбилиси, 1940, стр. 12, 13; В. Ф. Гайдукевич. История античных городов Северного Причерноморья, 1, М.- Л., 1955, стр. 29; А. И. Болтунова. Античные города Грузии и Армении. Сб. "Античный город", М., 1963, стр. 155;М. П. Инадзе. Причерноморские города древней Колхиды. Тбилиси, 1968, стр. 156.
О. Д. Лордкипанидзе. Античный мир и древняя Колхида. Тбилиси, 1966,стр. 63, 64; Н. Ю. Ломоури. К вопросу о греческой колонизации побережья Колхиды. "Античное общество" (Труды конференции по изучению проблем античности). М., 1967, стр. 169; М. М. Трапш. Древний Сухуми. Труды, II, Сухуми, 1909, стр. 211,216, 219.
М. М. Ivascenko. Beitrage zur Vorgeschichte Abschasiens. ESA, VII, 1932. стр. 109; его же. Исследование архаических памятников материальной культуры в Абхазии. ИНИИК, 1935, стр. 67, 68.
Б. А. Куфтин. Материалы к археологии Колхиды. 1, Тбилиси, 1949, стр. 5-18
Там же, стр. 17.
Г. Шамба, Ю. Воронов. Эшерское городище раскрывает тайны. Газ. "Советская Абхазия", 1 июня 1968 г., стр. 3.
В течение последних 50-60 лет множество таких блоков ушло на окрестные постройки (М. М. Иващенко. Исследование:, стр. 68)
Ближайшие природные выходы этой породы находятся в районе Нового Афона(Анухва), откуда они, по-видимому, морским путем доставлялись в Эшеру.
Близкий по качеству раствор прослежен в стенах II - III вв. н. э. римской крепости Себастополис в Сухуми (В. А. Леквинадзе. Оборонительные сооружения Себастополиса. СА, 1966, 1, стр. 208, 209).
И. Б. Зеест. Задачи исследования массового античного материала. КСИААН СССР, 109, 1967, стр. 9-14.
И. Б. Зеест. Керамическая тара Боспора. МИА, 83, 1960, стр. 74, 75, табл. III, 11; О. Д. Лордкипанидзе. УК. соч., табл. XIV.
И. Б. Зеест. Керамическая тара..., стр. 91, 92, 96, табл. XV, 32е; XVI, 32ж; XVIII, 35г.
Там же, табл. XIII. 29аб.
Там же, стр. 102, 103, табл. XXIII, 49.
Там же, стр. 105, 106, 109 табл. XXIV, 52в; XXVI, 626.
Там же, стр. 100, табл. XXII, 42.
Там же, табл. XXIV, 526.
Там же, стр. 95, табл. XVII, 34в.
Там же, стр. 97, 98, табл. XXI, 39а.
Амфорная тара местного производства была выделена на основе сопоставления глины и песчано-слюдяных примесей амфор и заведомо местных изделий (бытовая посуда колхидского типа, черепица и т. д.), причем последние с достаточной определенностью указывают на существование в окрестностях той же Эшеры ассортимента разнообразных по цвету и структуре глин. Важнейшим показателем существования местного производства амфор являются многочисленные находки керамического брака и ошлакованных амфорных фрагментов, соответствующих по глине и форме рассматриваемой группе.
И. Б. 3еест. УК. соч., табл. XIII, 29аб, ЗОа.
Там же, табл. XXIV, 53.
Там же, стр. 108, табл. XXVI, 59аб.
И. Б. 3еест. Новые данные о торговых связях Боспора с Южным Причерноморьем. ВДИ, 1951, 2, стр. 114, 115, рис. 7; ее же. Керамическая тара..., стр. 108,табл. XXVI, 80 обе.
В пользу местного изготовления подобной тары должен свидетельствовать факт находки на городище обломков черной кристаллической породы, в результате дробления которой получается пироксеновидный порошок, соответствующий примеси в глине многих местных керамических изделий. Этот прием заимствован из техники изготовления керамики синопско-гераклийского круга.
Ю. Н. Воронов. К вопросу о локализации кораксов и их крепости в Абхазии. ВДИ 1968, № 3, стр. 136, 137, рис. 2, 14, 15; его же. Археологическая карта Абхазии. Сухуми, 1969, стр. 47, 48, 54-56, 58, 59, табл. XXIX, 15-18, 20, 23.
И Б. 3еест. Керамическая тара..., стр. 126.
М. М. Трапш. Древний Сухуми, табл. XXVIII, 14; XXX, 1.
Д. Б. Шелов. Находки в Танаисе мегарских чаш. Сб. "Античные древности Подонья - Приазовья", М., 1969, стр. 237.
В.Д. Блаватскии. История античной расписной керамики, М., 1953, стр. 25.
Э. Я. Николаева. Раскопки городища Кепы в 1964 г. КСИА АН СССР, 109, 1967, стр. 98, рис. 36, 13.
Б. А. Куфтин. Материалы..., 1, стр. 17.
Т. Н. Книпович. Краснолаковая керамика первых веков н. э. из раскопок Боспорской экспедиции 1935-1940 гг. МИА, 25, 1952, стр. 310, рис. 9, 2, 3.
И.Т. Кругликова. Ремесленное производство простой керамики Пантикапея. МИА, 56, 1957, рис. 7, 1, 2; И. П. Сорокина. Тузлинский некрополь. М., 1967, рис. 17, 3.
И.Т. Кругликова. УК. соч., рис. 3,12; Н. М. Лосева. Об импорте и местном производстве "мегарских" чаш на Боспоре. МИА, 103, 1962, стр. 204, 205, рис. 5, 1.
И. Б. 3еест, И. Д. Марченко. Типы толстостенной керамики из Пантикапея. МИА, 103, 1963, стр. 158, рис. 11, 1.
А. М. Мелюкова. Поселение IV-III вв. до н. э. у с. Николаевка Одесской области. КСИА АН СССР, 109, 1967, рис. 16, 7; Г. А. Лордкипанидзе. Животноводство и промыслы античной Колхиды. СА, 1967, 1, стр. 38, рис. 4, 2.
И.Т. Кругликова. УК. соч., рис. 1, 3; Е. Г. Кастанян. Археологическая разведка на городище Парфений. МИА, 85, 1958, рис. 15, 11.
И. Т. Кругликов а. УК. соч., рис, 1, 5; 3, 1-4, 7, 9; 4, 6; Е. Г. Кастанян. УК. соч., рис. 2, 3, 7.
Л. Н. Соловьев. Следы древнего соляного промысла близ г. Сухуми и г. Очамчира. Тр. ЛГМ, 1, 1947, стр. 39, рис. 6; его же. Селища с текстильной керамикой на побережье Западной Грузии. СА, XIV, 1950, стр. 272, рис. 4, 1, 2; Б. А. К у ф т и н. Материалы..., I, стр. 43, 44, рис. 12, табл. II, П; его же. Материалы..., II,рис. 19, 7; 25, 1, 4, табл. 5 - урна погр. 4; 27, 1, 6, 7; 33, 10; 34, 1-6; 35, 10;М. М. Трапш. Древний Сухуми, стр. 227, табл. XXIX. 1-3, 4, 7.
Б. А. Куфтин. Материалы..., I, стр. 33, табл. IV б; его же. Материалы...,II, стр. 273, табл. 73, 5; М.М. Трапш. УК. соч., табл. LIV, 21?.
Ю. Н. Воронов К вопросу о локализации кораксов..., стр. 141.
Ю. Н. Воронов. Археологическая карта..., стр. 47, 48, 53-56, табл. XXIL, 17,38, 54.
Там же, табл. XXV, 14, 25, 34, 37, 44, 47; XXVI, 1, 2; XXV, 7, 26.
О. Д. Лордкипанидзе. Античный мир и древняя Иберия. Тбилиси, 1908,стр. 126.
Б. А. Куфтин. Материалы..., 1, стр. 9.
О. Д. Лордкипанидзе. Античный мир и древняя Колхида, табл. XXXVII.
Б. А. Куфтин. Материалы..., II, стр. 89-91, рис. 23.
М. М. Трапш. Археологические раскопки в окрестностях Сухуми. Тр. АИ,XXIX, 1968, стр. 192.
А. Н. Каландадзе. Археологические памятники Сухумской горы. Сухуми,1953, стр. 80, 81, табл. XIV, 12-14.
М. М. Трапш. Древний Сухуми, стр. 320, 321, табл. XLI, 7.
Б. 3. Рабинович. Шлемы скифского периода. Тр. ОИПКГЭ, 1, Л., 1941, стр. 122, 123, 141, 142уЕ. В. Черненко. Скифский доспех. Киев, 1968, стр. 85.
В. Д. Блаватскии. История античной расписной керамики, стр. 25.
Л. Ф. Силантьева. Некрополь Нимфея. МИА, 69, 1956, стр. 43, рис. 20;В. Ф. Гайдукевич. Некрополи некоторых боспорских городов. МИА, 69, стр. 178, рис. 41.
Б. 3. Рабинович. УК. соч., стр. 121, 122, рис. 5; табл. XIII; Е. В. Черненко. УК. соч., стр. 91, 94, 95, рис. 49,1.
В. С. Орелкин. Находки на Эшерском городище. Газ. "Советская Абхазия".17 января 1969 г., 12 (13112), стр. 4; Г. К. Ш а м б а. Об Эшерском античном городище. Тезисы докладов XVII научной сессии Абхазского института (Итоги научно-исследовательских работ 1968 г.), Сухуми, 1969, стр. 23, 24.
Следует отметить, что к этому же периоду (середина V в. до н. э.), судя по археологическим материалам, относится и начало экономического расцвета Гюэноса, связываемого с энергичными действиями в Понте Перикла во второй части V в. до н. э. (М. П. И н а д з е. УК. соч., стр. 200).
Г. К. Шамба. УК. соч., стр. 23.
В. Д. Блаватскии. Античная археология. М., 1961, стр. 38.
И. Т. Кругликова. Роль земледелия в античных государствах Северного Причерноморья в ранний период их существования. КСИА АН СССР, 109, 1967, стр. 5
Б. А. Куфтин. Материалы..., 1, стр. 40.
Следует при этом учитывать и возможность поступления части указанной продукции путем обмена из других, расположенных поблизости ремесленных центров, примером которых могут служить, в частности, обжигательные печи в пос. Красный Маяк, где зафиксировано производство амфор, черепицы, пирамидальных грузил и т. д. (М. М. Трапш. Археологические раскопки..., стр. 190-193, рис. 5-8) и у устья р. Шицкуары к северо-западу от Эшеры, где производились амфоры с клеймомA IOSK.OY , черепица и другие изделия (М. М. Трапш. Древний Сухуми, стр. 227;
Ю. Н. Воронов. Археологическая карта..., стр. 50, табл. XXIX, 28).
Б. А. Куфтин. Материалы..., I, стр. 14-16, рис. 2; В. Ф. Гайдукевич. К вопросу о ткацком ремесле в Боспорских поселениях. МИА, 25, 1952, стр. 410.
Г. А. Лордкипанидзе. УК. соч., стр. 38, рис. 3, 1.
В. Д. Блаватский. История античной расписной керамики, стр. 51, 52.
В. В. Лапин. Экономическая характеристика Березанского поселения. Сб. "Античный город", М., 1963, стр. 31-39; Я. В. Доманский. О начальном периоде существования греческих городов Северного Причерноморья. "Археологический сборник" (Гос. Эрмитаж), 7, М.-Л., 1965, стр. 116-135; О. Д. Лордкипанидзе. УК.соч., стр. 32; И. Т. Кругликова. Роль земледелия..., стр. 3-8. Следует также отметить, что основные черты Эшерского городища дают возможность по аналогии с Западным Причерноморьем выделить в Северо-Западной Колхиде подэтап греческой колонизации, характеризующийся стремлением колонистов обеспечить доступ к внутренним сельскохозяйственным районам (Христо М. Данов. Характер и значение на гръцката колонизация по западния бряг на Чорно море. "Археология", 1, София,1969, стр. 17
К. Маркс. Формы, предшествующие капиталистическому производству. ВДИ.1940, 1, стр. 12.
Н. И. Сокольский. Кепы. Сб. "Античный город", стр. 104.
Б. А. Куфтин. Материалы..., I, стр. 133-257.
Там же, стр. 96-98.
М. М. Иващенко. Исследование..., стр. 64, 65.
И. Б. 3еест. Керамическая тара..., стр. 106.
М. П. Инадзе. К вопросу о характере развития городов Северной Колхиды в античную эпоху. САНГ. XXIII, 6, 1959, стр. 769; Н. Ю. Л омоури. УК. соч., стр. 169;М. М. Трапш. Древний Сухуми, стр. 211. Фактически та же мысль содержится и втеории о смешанном характере античных городов колхидского побережья (Н. Ю. Л омоури. УК. соч., стр. 170), "своеобразие" которых сегодня заключается прежде всего не в их "независимом" (Н. Ю. Л о м о у р и. УК. соч., стр. 169) от греков возникновении и развитии, а в их фактически полной археологической неизученности (имеются в виду зарегистрированные в античных источниках, но до сих пор точно не локализованные Фасис, Диоскуриада и Питиунт).
Следует отметить, что в другом месте М. П. Инадзе прямо связывает возникновение "организованной городской общины", по крайней мере в двух колхидских городах - Фасисе и Диоскуриаде, с основанием здесь "греческих поселений" (М. П. Инадзе. Причерноморские города..., стр. 156).
О. Д. Лордкипанидзе. УК. соч., стр. 161.
М. П. Инадзе. К вопросу о характере..., стр. 769.
Л. Н. Соловьев. Энеолитическое селище у Очамчирского порта в Абхазии. СМИА, 1, 1939, стр. 7-9; Б. А. К у ф т и н. Материалы..., II, стр. 259-264; О. Д. Лордкипанидзе. УК. соч., табл. XIX, 1, 3; XX, 1; XXXII.
Л. Н. Соловьев. Диоскурия - Севастополис - Цхум. Тр. АГМ, 1, 1947,стр. 111, 125.
В. Ф. Гайдукевич. Боспорское царство. М.-Л., 1949, стр. 50.
Среди этих поселений следует в первую очередь отметить Куланурхву (Ю. Н. Воронов. УК. соч., стр. 46), Новый Афон (М. М. Трапш. Археологические раскопки в Анакопии в 1957-1958 гг. ВВ, XIX, 1960, стр. 268-270, 272, 279, 280), Красный Маяк (М. М. Трапш. УК. соч., стр. 223-227), Одинец (М. М. Трапш. УК. соч., табл. XLV, XLVII, XLII, LIV, LV), Сухумскую гору (А. Н. Каландадзе. УК. соч., стр. 77, 78), Гуадиху (М. М. Трапш. УК. соч., стр. 223), Ахвыла-абаа(Л. Н. Соловьев. УК. соч., стр. 124, 125). Гнатенберг (М. П. Инадзе. Причерноморские города..., стр. 1S9), Багмаран, Мачару (Ю. Н. Воронов. УК. соч., стр. 58), Лацкир (Ю. Н. Воронов. К вопросу о локализации кораксов..., стр. 136, 137) и т. д.
М. П. Инадзе. К вопросу о характере..., стр. 770.
Там же, стр. 771.
М. П. Инадзе. Причерноморские города..., стр. 21.
Г. А. Меликишвили. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959, стр. 116.
Г. А. Меликишвили. УК. соч., стр. 223, 225.
М. Н. Погребова. Железные топоры скифского типа в Закавказье. СА, 1969,2, стр. 186
М. П. Инадзе. О некоторых общих чертах развития городов Причерноморья в античную эпоху (доклад на конференции по проблемам античности в Москве в 1968 г.). ВДИ, 1969, 2, стр. 175.
Н. Ю. Ломоури. УК. соч., стр. 172.
М. П. Инадзе. Причерноморские города..., стр. 143, 144, 158 ел.
Г. А. Меликишвили. УК. соч., стр. 308, карта. II.
Там же, стр. 251, 310. Важно также отметить, что в качестве одной из причин опустошения греческих колоний в Северной Колхиде на рубеже нашей эры М. П. Инадзе (М. П. Инадзе. УК. соч., стр. 238) справедливо отмечает "более низкую ступень развития" местного этнического окружения.
Г. А. Меликишвили. УК. соч., стр. 364.
Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1950, стр. 401; 3. В. А н ч а б а д-з е. Из истории средневековой Абхазии (VI-XVII вв.). Сухуми, 1959, стр. 8-11; М. М. Г у н б а. К вопросу о локализации крепости Трахеи. Тр. АИ, XXXIII-XXXIV, Сухуми, 1963, стр. 159-167.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии