В.Р.Эрлих (Москва) Связи Бзыбской Абхазии с протомеотскими памятниками.
Широко известно, что Главный Кавказский хребет и его отроги некогда не являлся существенным препятствием культурным контактам. То же самое можно сказать и Западной его части. В эпоху Средней Бронзы мегалитическая культура одновременно была распространена на южных и северных склонах Кавказских гор. Эти связи не прерывались и позже.
В настоящем докладе пойдет речь о том влиянии, которое оказало Восточное Причерноморье и в частности район Бзыбской Абхазии на формирование меотской культуры Северо-Западного Кавказа в период перехода от эпохи бронзы к раннему железному веку.
Выделенные в 50-60-е годы XX века Н.В.Анфимовым, после открытия в равнинном Закубанье Николаевского и Кубанского могильников, в настоящее время памятники "протомеотов" насчитывают около 30 могильников, включающих более 400 погребальных комплексов, а также более 10 бытовых памятников, протянувшихся в Закубанье от берегов Черного моря на западе до среднего течения Кубани на востоке.
По-видимому, термин "протомеотская" культура, которым пользуются сейчас многие исследователи, не вполне правомерен. Слишком велики различия между отдельными локальными вариантами этих памятников. Скорее всего - здесь имеет место некое новообразование - археологическая культура в период своего формирования. Поэтому мы предпочитаем пользоваться термином "протомеотская группа" памятников. Ее развитие, взаимодействие различных ее компонентов и привело в конечном итоге к формированию меотской археологической культуры .
В настоящее время весь массив памятников "протомеотов" распадается на три локальных варианта: приморско-абинский, центральный (степной) и предгорный. Несмотря на определеннее сходство в погребальном обряде (грунтовые погребения, сочетающие вытянутые и скорченные трупоположения), эти локальные варианты различаются, как и своим генезисом, так и системой связей.
Для предгорного варианта, о котором пойдет речь в настоящем докладе, в ранний период характерны связи с Восточным Причерноморьем, в частности с Колхидской культурой.
Предгорный вариант протомеотских памятников представлен такими известными могильниками: Ясенова Поляна (Колосовский), Фарс/Клады и Кочипэ, а также поселениями - Гуамский грот (протомеотские слои) и Курждипс. Эти памятники были открыты в районе р. Белой и ее притоков, к югу от г. Майкопа. Для этого варианта характерны бескурганные могильники, как правило, с присутствием камня в заполнении, и иногда с каменной наброской. Курганы появляются лишь на позднем этапе (могильники Клады, Хаджох). В могильнике Фарс/Клады также встречена серия погребений, впущенных в курганы эпохи бронзы. Все погребения - одиночные, ориентировка погребений - неустойчива, однако преобладает северо-западная - могильник Кочипэ (северный - протомеотский участок); и юго-западная - могильник Фарс. Поза погребенного имеет в некоторой степени корреляцию с инвентарным набором. Среди вытянутых погребений преобладают воинские и с мужским инвентарем, и наоборот женский инвентарь коррелируется со скорченной позой. Скорченные погребения совершены, как правило, на левом боку. Богатством инвентаря выделяются погребения всадников. В аристократическом могильнике Фарс их процент достаточно высок - около 40%. Здесь преобладает обряд помещения целого костяка лошади в могилу, шкура встречается реже. В погребениях, достаточно устойчив керамический набор - это черпаки и корчаги. Другие формы - горшки, миски - менее характерны, а для могильника Фарс/Клады - единичны. Среди оружия преобладают наконечники копий. Топоры-молотки (бронзовые и железные), а также кинжалы, в погребениях встречаются редко. Узда достаточно устойчива - это однокольчатые, треугольноконечные и двукольчатые удила и исключительно петельчатые типы бронзовых псалиев.
Материалы предгорных протомеотских могильников дают серию находок, связанных с южными склонами Западного Кавказа, на которых мы остановимся подробнее.
Бронзовые наконечники копий с разомкнутой кованой втулкой. Они происходят из погребения 9 и 35 могильника Фарс и имеют характерный признак - разомкнутую кованую втулку, в верхней части переходящую в центральное ребро пера (рис.3,4). Основная же масса протомеотских наконечников копий имеет цельнолитые втулки.
Втулка наконечника копья из погребения 9 украшена прочеканенным орнаментом, состоящим из трех ярусов, которые в свою очередь состоят из чередующихся поясков сетки и равнобедренных треугольников. Оба наконечника были встречены в наиболее богатых всаднических погребениях могильника.
Кованые бронзовые копья редки для Северо-Западного Предкавказья. А.А. Иессен указал в своей сводке прикубанских наконечников эпохи средней - поздней бронзы лишь на четыре экземпляра - два из станицы Андрюковской ("колхидского" типа по Иессену), из Каменномосткого (Хаджоха), и из района Туапсе . Подобные наконечники копий более характерны для Закавказья и в частности для Колхидской культуры. В Закавказье наконечники с кованными разомкнутыми втулками известны еще с эпохи средней бронзы. Много их и в Абхазии. Например, в комплексе из Анухвы встречены пять целых и несколько фрагментов подобных наконечников копий . Один наконечник имел гравированное изображение на втулке. Находки подобных наконечников копий обнаружены еще в ряде мест: в погребении в пос. Новый Афон, в кладе из Лухвано, в Приморском, Кюр-Дере, Эшере, в Красномаяцком могильнике . Зонная орнаментация втулки наконечника копья из погребения 9 могильника Фарс сопоставима с гравированным украшением втулок бронзовых наконечников копий Закавказья и Колхиды. Из разрушенного погребения в Эшери происходит наконечник копья со втулкой, украшенной двумя фризами из треугольников и горизонтальных поясков, между которыми имеется гравированное изображение двух животных (рис. 2) . Близкая аналогия орнаменту на втулке наконечника копья из погребения 9 имеется в Красномаяцком могильнике. Он также состоит из трех гравированных зонных фризов из треугольников и поясков (рис.1). Таким образом, кованые бронзовые наконечники копий из относительно ранних комплексов 35 и 9 могильника Фарс мы, скорее всего, можем связывать с закавказским влиянием. Вероятнее всего, они являлись прямым импортом из Абхазии. Еще А.А. Иессен указал на относительную древность наконечников копий с разомкнутыми коваными втулками по отношению к цельнолитым в районе Прикубанского очага металлообработки . Находки подобных наконечников копий в ранних погребениях могильника Фарс указывает также на их относительную древность по отношению к цельнолитым наконечникам.
Конская бляха конической формы. Большая бляха в виде конуса с небольшой петелькой внутри (рис. 9) . Она была обнаружена в погребении 14 могильника Фарс. Все аналогии этой бляхе происходят с территории Абхазии. Две бляхи этого типа имелись в разрушенном комплексе у с.Анухва (рис. 5,6) , еще две - найдены среди вещей из размытых морем погребений в Кюр-Дере (рис. 7,8) . В каталоге 1985 г. "Сокровища курганов Адыгеи" эта бляха была названа умбоном . Форма этих блях действительно напоминает урартские конические умбоны щитов . Однако у блях внутри имеется петля и нет отверстий по краю, которые есть у умбонов. Мы не исключаем того, что в колхидской культуре эта форма была заимствована у урартских умбонов, однако употреблялась она как конский налобник Коническую бляху из могильника Фарс следует рассматривать как прямой импорт из района Бзыбской Абхазии.
Фибулы.
Встречены в комплексе п. 38 могильника Фарс. Две дуговидные фибулы имеют небольшое расширение дужки к центру. Края дуги оформлены кольцевидными выступами- "припухлостями", пружина иглы закручена в один оборот. Дуги фибул украшены чеканным орнаментом в виде "косых насечек" (рис. 10) . По классификации кавказских дуговидных фибул их можно отнести ко второму типу . В.И. Козенкова также относит эти украшения во второй тип своей классификации. Однако западнокобанские фибулы отличаются несколько более сильным расширением дужки . Тем не менее, по форме и орнаментации нашим фибулам очень близка фибула из склепа 1928 г. в Гижгиде. Близкие нашим фибулы встречены в Абхазии в могильнике Джантух (Ткварчели) (рис. 11-3) и Красномаяцком могильнике Близость западнокобанских фибул абхазским отмечала и В.И. Козенкова, предположив возможность переселения в Абхазию каких-то групп населения из ареала западного варианта кобанской культуры . Однако мы можем предположить, что, скорее всего, возможна и прямо противоположная схема. Учитывая относительную немногочисленность этих фибул в ареале западнокобанской группы памятников на фоне фибул первого типа, можно предположить их заимствование из Восточного Причерноморья. Решению этой проблемы может послужить уточнение хронологии абхазских фибул. Время попадания на Кавказ фибул второго типа В.И. Козенкова относит, к IX-VIII в. до н.э. , а Ю.Н. Воронов к концу VIII в до н.э. . Оба автора видят прототипы этих фибул среди застежек материковой и островной Греции и Средиземноморья. Можно отметить, что участок могильника Фарс, из которого происходит погребение 37, содержит погребения ранней хронологической группы, и относится к первой половине VIII в. до н.э. В могильник Фарс эти фибулы также могли попасть в ряду с другими импортами из Восточного Причерноморья.
Следует отметить, что в ареале потомеотских памятников дуговидные фибулы редки. Единственную аналогию мы можем привести из разрушенных погребений могильника Сукко под Анапой
Молоточковидное "навершие". К разряду культовых вещей можно отнести "молоточковидное" навершие из погребения 36 могильника Фарс (рис. 17). В нем имеется сквозное продольное отверстие, проходящее через овальную втулку, в верхней части втулки имеется поперечное отверстие для шпенька. Внутри сохранились остатки тлена либо окалины. Несомненно, что эта деталь насаживалась на деревянный либо железный стержень. Втулка декорирована гравированными дугообразными линиями . Аналогии подобным навершиям известны в Абхазии на поселении Холм Верещагина (рис. 17), в погребении 20 могильника Гуадиху (рис.15) и погребении 64 Красномаяцкого (рис. 16) . Навершия из Гуадиху и Красномояцкого могильников декорированы: в одном случае гравированными волютами, в другом - рельефными. Схожий предмет был также найден в Эшерских кромлехах (рис.14). Однако он не имел, продольного отверстия, а лишь сквозное поперечное, служившие для подвешивания . Интересно, что во всех случаях эти навершия были найдены без металлических, стержней. Очевидно стержень, на который крепился этот предмет, был деревянным. Г.К. Шамба связывал происхождение подобных предметов с "молоточковидными" булавками Кавказа периода средней бронзы. Однако большой хронологический разрыв и отсутствие промежуточных форм пока не позволяет видеть прямую преемственность между молоточковидными булавками и абхазскими молоточковидными навершиями, тем не менее имеющуюся хронологическую лакуну можно восполнить "двурогими" кавказскими булавками, например, из Тли .
Всех их роднит несомненная культовая роль этих предметов, являющихся по выражению В.Я. Кияшко применительно к молоточковидным булавкам, "фетишами могучей, но не известной нам языческой веры" . Параллели подобным "рогатым" жезлам-фетишам чрезвычайно широки как хронологически, так и территориально. В ближневосточной глиптике подобные предметы имеются в изображениях культовых и мифологических сцен, как например, на печати из Ирака, где подобный предмет держит в руках жрица в сцене прощания с умершим . В вышедшей совсем недавно статье Е.Е.Фиалко и Ю.В. Болтрика собрана большая серия "двурожковых вилочек" степной Скифии IV в. до н.э. близких по форме и размерам абхазским молоточковидным навершиям, большинство которых также имеет продольное сквозное отверстие для вставления деревянного стержня. Этим изделиям авторы приписывают культовое значение .
Таким образом, находка молоточковидного навершия в могильнике Фарс, с одной стороны свидельствует о наличии прямых контактов предгорных протомеотских памятников с районом Бзыбской Абхазии, с другой об определенной близости религиозных представлений населения этих двух областей Западного Кавказа, поскольку заимствуется предмет культа.
Топорики -скипетры. Бронзовые топоры - легкие секиры из района Майкопа (рис. 20) и Каменномстского с грибовидным обушком (рис.21), приведенные А.А. Иессеном в работе 1951 г. , сейчас также можно связать с протомеотской группой памятников. Подобный топорик происходит из разрушенного погребения могильника Кочипэ (рис. 23), близкую аналогию ему из ст.Абадзехской привел Н.Г. Ловпаче (рис.24) . Еще один топорик, являющийся аналогией секире из Кочипэ, недавно найден в окрестностях станицы Шапсугской близь Абинска (рис.22) . Близость формы легкого колхидского топорика из Эшери, (рис.19) на которую указал А.А. Иессеном в качестве аналогии, говорит о возможном колхидском источнике самой формы такой секиры . В то же время грибовидный обушок этих топоров, имеющийся в том числе и на известном скипетре из Фарса, вероятно, связан со степным влиянием, идущим от топоров типа сабатиновки-нуоа, в свою очередь восходящим к трансильванским бронзам . В данном случае мы можем говорить не о прямом импорте из Закавказья, а лишь о культурном влиянии.
Древнейшая сталь.
Еще один и, наверное, важнейший сюжет характеризующий связи протомеотов с южными склонами Западного Кавказа, это древнейший черный металл предгорного варианта протомеотской группы памятников. Н.Н.Тереховой в Лаборатории Сектора металлографии Института археологии РАН было изучено 14 изделий (наконечников копий и ножей) из могильника Фарс/Клады первой половины VIII в. до н.э. . Обобщая результаты этих анализов, можно сказать, что мастера, их изготовившие, прекрасно владели приемами пластической обработки черного металла, умели определять по цвету каления необходимую для оптимальных результатов ковочную температуру. Для формовки сложно-профилированных изделий применялись обжимники и штампы. Таковые, например, использовались для выведения ребра жесткости на пере копий (погр.31, 33). Ясно, что подобная практика была приобретена в результате длительного опыта именно кузнецами по черному металлу, а не бронзолитейщиками, для которых этой задачи не стояло, поскольку любую сложную форму предмета они могли получить отливкой.
За исключением наконечника дротика из погребения 27, все проанализированные предметы были изготовлены с использованием стали. Это либо цельностальные изделия (нож из погребения 31, наконечники копий из погр.2,6, 9, 13, 22), либо стальной слой покрывает поверхность изделия (нож из погребения 9, наконечники копий 31,33). Часть стальных изделий была подвергнута термической обработке - мягкой закалке, что свидетельствует уже о следующем шаге в искусстве обработки черного металла.
Близок к фарсовским изделиям и кинжал случайно найденный у хутора Чернышев. Клинок его откован из железа. Лезвия готового изделия подверглись цементации с последующей мягкой закалкой. Рукоять отлита из высокооловянистой (Sn -18-22%) бронзы.
Технологические приемы, используемые при изготовлении стальных изделий (сквозная и односторонняя цементация, мягкая закалка) могильника Фарс находят соответствия как на Центральном Кавказе (Тлийский могильник), так и в Закавказье - Самтавро, Бешташени, клад из Уде, Эшерские кромлехи .
Следует отметить, что дискуссионным до сего дня остается время распространения черного металла и начала железного века в Закавказье, дата его распространения колеблется от конца III тыс. до Урартской эпохи. Ряд исследователей (Б.Б.Пиотровский, А.А.Мартиросян, Р.Плейнер, Ю.Ю.Воронов, О.Х.Бгажба и др.) предполагают, что в Закавказье железо распространилось под непосредственным влиянием древневосточных цивилизаций, и на первоначальном этапе сюда ввозили готовые изделия.
В то же время Д.Форбс, Б.А.Куфтин, Р.М.Абрамишвили, Д.А. Хахутайшвили, Г.Е.Арешян и др. считали Южное Закавказье самостоятельным древнейшим очагом металлобработки.
Хронология древнейших железных изделий Закавказья, как и существующие хронологические схемы грузинских древностей весьма спорны . Даже сторонники теории самостоятельного зарождения железной металлообработки расходятся в датах: XIV в. до н.э. (Р.М. Абрамишвили) или XII в. до н.э. (Г.Е. Арешян). Исследования, проведенные грузинскими металловедами древнейших вещей из черного металла показали, что они были уже преднамеренно науглероженными, что сразу говорит о высокой степени развития металлообработки. Науглероживанию подвергались как заготовки для ковки, так и готовые изделия.
Однако развитая технологическая схема древнейших закавказских стальных вещей в сочетаний с теми фактами, что они принадлежат оружию и их относительная редкость по отношению бронзовым предметам свидетельствуют не в пользу того, что Закавказье можно считать первичным очагом металлообработки. Следуя схеме Энтони Снодграсса перехода к железному веку, в Закавказье пока отсутствует древнейшая стадия использования железа в виде украшений, выделенная для Восточного Средиземноморья .
Следует заметить, что металлографическое изучение древнейших железных изделий из Западного Закавказья (Колхиды), проведенное О.Х. Бгажбой также показывает, что металлообработка железа появилась здесь также сразу в развитом своем виде. Из 64 металлографических исследованных изделий предантичного периода VIII-VI вв. до н.э. подавляющее большинство было изготовлено из стали, полученной с помощью различных способов цементации. Только 3% изделий были выполнены из чистого железа. Обращает на себя внимание факт широкого применения термообработки (21% изделий) . Очень похожую технологическую картину мы наблюдаем и для могильника Фарс. Можно уверенно говорить, что железо было выполнено высококвалифицированными мастерами, хорошо знавшими свойства черных металлов и умевшими подбирать адекватные способы их обработки. Следует отметить, что технологические приемы, о которых идет речь достаточно трудоемки - так для получения науглероженного слоя толщиной в 5 мм, необходимо было выдерживать предмет в восстановительной среде при нагревании в течении 9 часов при температуре 910° . Эта технологическая традиция достаточно ярко контрастирует с древнейшим с черным металлом степной части Восточной Европы, где преднамеренное получение стали и ее тепловая обработка полностью отсутствует до скифского времени . Таким образом, мы можем констатировать, что появление высококачественных стальных изделий в ранних могилах некрополя Фарс свидетельствует об их импорте из Закавказья. Это могли быть как полосовые заготовки, так и целые стальные вещи. Не исключаем мы и возможность присутствия квалифицированных закавказских мастеров, которые могли находиться в предгорьях Северо-западного Кавказа и обслуживать протомеотское вождество. Учитывая то обстоятельство, что здесь же имеются бронзовые предметы, происходящие из района Бьзыбской Абхазии, мы можем предполагать, что именно этот регион мог быть центром импорта высококачественной стали.
Следует также отметить относительную бедность северных склонов Западного Кавказа высококачественными железными рудами (гематита и магнетита) в сравнении южными. Интересно, что в Западную Черкессию в период позднего средневековья железо ввозилось. Французский дипломат Карл Пайсонель (1727-1790) указывал на то, что одной из статей импорта Черкессии являлось железо в брусках (полосах) .
Историк Северо-Западного Кавказа М.В.Покровский, отмечал, что железо и сталь закубанцам в кусках и изделиях (но не в виде оружия) российским правительством ввозилось на Северо-западный Кавказ по весьма ограниченной квоте по особому письменному разрешению командующего кордонной линией .
В то же время в соседней Абхазии выделяется рудная область, в которой отмечается множество железорудных проявлений. На Санчарском хребте обнаружено месторождение железных руд в 7 пунктах, которое как указывал О.Х. Бгажба, было известно с древнейшего времени . Р.М. Абрамишвили говорит в своей работе о месторождении железа по рекам Бзыбь, Галидзга, Кодор. В этих местах обнаружены следы плавки железных руд и шлаки . По данным О.Х. Бгажба всего в Абхазии известно 77 различных выходов железной руды (гематит, красный и бурый железняки), а также имеются прочие свидетельства древнего производства железа (шлаки, ступочные камни и т.д) .
Единственным препятствием в нашей гипотезе об импорте древнейшей стали на Северо-западный Кавказ из Абхазии, пока еще является очень незначительное количество проанализированных древнейших изделий из черного металла, происходящих из Бзыбьской Абхазии. Тем не менее, технологические приемы поверхностной цементации (образования на поверхности сталистого слоя у рабочей части предмета), о которых мы писали выше, обнаружены у ножа и наконечника копья из Эшерских кромлехов . Очевидно, что рассвет абхазской археологии еще впереди и надежно датированные комплексы с древнейшими стальными изделиями здесь еще появятся.
Таким образом, мы можем утверждать, что связи с колхидской культурой, а конкретно с районом Бзыбской Абхазии, которые прослеживаются на материалах предгорных протомеотских памятников первой половины VIII в до н.э., сыграли важную роль в переходе к раннему железному веку на Северо-Западном Кавказе и формировании меотской культуры. Эти связи и не прекращаются и в эпоху раннего железа, чему также имеются яркие свидетельства, однако это уже выходит за рамки нашего доклада.
Рисунки
Подписи к рисункам
1, 16. Красномяцкий могильник ; 2- гравировка на втулке наконечника копья из Эшери; 3, 4, 9, 10, 18 - могильник Фарс/Клады; 5, 6 - Анухва; 7,8 - Кюр-Дере; 11-13 Джантух (Ткварчели); 14 - Эшерские кромлехи; 15 - Гуадиху; 17 - холм Верещагина; 19 - Эшери; 20 - Майкоп; 21 - Каменномоский (Хаджох); 22 - Абинск; 23 - Кочипэ; 24 - Абадзехская.
|
|
