Рассылки Subscribe.Ru
Археология и этнография Абхазии
Археология Кавказа

Вальчак С.Б. Скаков А.Ю. Дигорские "пекторали" предскифского периода.

Российская археология. 2003. № 3. с.114-122

В последнее время среди исследователей кавказских древностей эпохи раннего железа наблюдается повышенный интерес к достаточно редкой и яркой категории находок - бронзовым "пекторалям". Эти предметы, являющиеся конскими нагрудниками, подробно проанализированы в работе С.В. Махортых и Е.В. Черненко (Махортых, Черненко, 1995). Приведенная ими сводка "пекторалей" была дополнена публикацией подобного изделия И. Мотценбеккером в составе коллекции А. Коссниерской из Музея пред- и праистории в Берлине (Motzenbacker, 1996, S.157, Taf. 23,4). Внимание российских исследователей на эту находку обратила В.И. Козенкова (Козенкова, 1998а, С.33; Козенкова, 1998б, С.53; Козенкова, 1999, С.228). Опубликованная "пектораль" происходит из депаспортизированных раскопок конца XIX века на могильнике Верхняя Рутха в Дигорском ущелье Северной Осетии.

Пектораль из Верхней Рутхи сохранилась частично, её длина составляет 25,4 см, максимальная ширина - 12,2 см, сохранившаяся высота - 26,2 см (Рис.1). Наиболее близкими аналогиями для неё являются экземпляры из погребения 14 могильника Клин-Яр III и из Эшери (Махортых, Черненко, 1995, Рис.1,1,4). Основной особенностью данного предмета является наличие, помимо трёх центральных конусов из концентрических кругов, шести дополнительных конусов меньшего размера, расположенных по три по обе стороны от центральных. Как и у большинства других "пекторалей", у экземпляра из Верхней Рутхи в средней части имеется несколько (в данном случае, четыре) сквозных отверстий. Вероятно, эти отверстия предназначались для крепления изделия на органическую основу.

В фондах Государственного Исторического музея нами были обнаружены два предмета, считавшихся ранее навершиями кобанских булавок . При детальном изучении выяснилось, что они являются фрагментами "пекторалей". Сохранились лишь центральные части, украшенные тремя конусами из концентрических кругов, боковые дуги утрачены.

Первая "пектораль" (ГИМ, Б, 497/619), происходящая из могильника Фаскау в Дигорском ущелье (коллекция Б. Дзелихова), имеет максимальную сохранившуюся длину 11,4 см и ширину 11,6 см (Рис.2). Помимо трёх конусов из концентрических кругов, центральная часть изделия была украшена пуансонным орнаментом по краю. На её обороте сохранились три фрагмента пластины, соединенной с основной частью с помощью пяти заклепок. Вероятно, пластина не представляет собой следы ремонта, а изначально является частью конструкции, так как пуансонный орнамент прослеживается на обеих частях предмета.

Вторая "пектораль" (ГИМ, Б, 497/233), также происходящая из могильника Фаскау (коллекция Б. Дзелихова), имеет максимальную сохранившуюся длину 10 см и ширину 9,3 см (Рис.3). Центральная часть предмета украшена тремя конусами из концентрических кругов. Края пластины обрезаны, что может являться следствием ремонта.

Для ремонта данной "пекторали" была использована бронзовая пластина с изображением двух змей, выполненным в пуансонной технике, являющаяся, вероятно, фрагментом пояса. При этом она была подрезана для придания ей полукруглой формы. Пластина прикреплена к основной части тремя заклепками.

Пояса с изображениями змей хорошо известны в погребениях Тлийского могильника. Наиболее близкой аналогией является пояс из погребения 276 с изображением двух змей, обращенных головами друг к другу (Техов, 1980, Рис.116,14,15). Другие схожие пояса найдены в погребениях 82, 101, 112, 141, 148а, 158а и 256 (Техов, 1980, Рис.59,7; 66,10; 71,5; 80,21; 81,8; 109,15; Техов, 1981, Рис.60,6). Несколько выделяются пояса из погребений 208 и 266, имеющие дополнительные орнаментальные пояски (Техов, 1980, Рис.90,24; 115,12) и пояса из погребений 18 и 50 с изображением двух змей, расположенных друг над другом (Техов, 1980, Рис.36,13; 45,2). Также две змеи, изображенные друг над другом, украшают пояс из погребения 104 (152) могильника Красный Маяк (Трапш, 1969, Табл.XXVI,2,8). Информативными по поддающимся датировке категориям инвентаря являются одиночные (№№ 50, 101, 256, 266, 276) или парные (№№ 18, 112) погребения могильника Тли. По орнаментированным топорам погребение 18 (потревоженный костяк) относится к первому периоду в развитии графического стиля, погребения 50 и 101 - к второму периоду, погребение 266 - к четвертому периоду (Скаков, 1997). Такая широкая датировка подтверждается бронзовыми кинжалами - черешковым пламевидным из погребения 101, с подтреугольным черешком с отверстиями из погребения 112, с биметаллической плоской рамочной рукоятью из погребения 266. Относительно поздними являются фибулы со слегка раздутой орнаментированной дужкой и расширенным приемником из погребений 112 и 266. Таким образом, существование подобных поясов относится к достаточно широкому хронологическому диапазону в рамках X-VII вв. до н.э.

С.В. Махортых и Е.В. Черненко датируют "пекторали" последней четвертью VIII - началом VII вв. до н.э. (Махортых, Черненко, 1995, С.27). К датировке изделий IX-VIII или VIII - началом VII вв. склоняется и В.И. Козенкова (Козенкова, 1995, С.96,97). К сожалению, дигорские "пекторали", как и большинство других находок из этого ущелья, депаспортизированы и не могут быть точно датированы. В других регионах Северного Кавказа рассматриваемые предметы в четырех случаях встречены в ином археологическом контексте (Махортых, Черненко, 1995. С.21). Степень достоверности этих "комплексов" существенно различна.

Набор предметов вооружения, конского убора и литой котел были найдены в 1951 г. на северо-западном склоне Бештау случайно. Хотя находки "видимо, полностью поступили в Пятигорский музей" (Иессен, 1954. С.124,125. Рис.13, 14), обстоятельства их обнаружения заставляют осторожно относиться к факту наличия или отсутствия здесь погребения и к полноте комплекса.

Три погребения могильника Султангорский 1 (совхоз "Южный") "рабочие "исследовали" подбоем", так что обряд захоронения и инвентарь каждого из погребений реконструировались А.П.Руничем "со слов рабочих" (Рунич, 1964. С.1,2. Рис.1). Некоторая условность распределения вещей по погребальным комплексам отражается и в последующих публикациях. В отчете А.П.Рунича к погребению 1, где обнаружена и "пектораль", приписаны двое удил с двумя(?) псалиями (Рунич, 1964. С.2. Рис.1,7,8). Одни двукольчатые удила то исчезают из публикаций (Виноградов, Рунич, 1969. С.105. Рис.13; Виноградов и др., 1980. С.191. Рис.5,1-10), то без каких-либо объяснений появляются вновь (Дударев, 1999. Рис.107). Согласно отчету, в погребении 2 имелись только одни двукольчатые удила (Рунич, 1964. С.2). Позднее в комплексе то появляются, то исчезают два псалия (Виноградов и др., 1980. С.193. Рис.5,11-14; Дударев, 1999. Рис.108,1-3), опять же без комментариев публикаторов.

Воинское погребение 1987 г. на могильнике Клин-Яр III было нарушено строителями, но профессионально доследовано Я.Б. Березиным (Дударев, 1991. С.51,52. Табл.8, 15, 17; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.7, 8). Тем не менее, нельзя исключать утрату некоторых вещей из комплекса при его нарушении.2 Безусловно достоверным комплексом с "пекторалью" является только погребение 14 могильника Клин-Яр III (Дударев, 1991. С.51,52. Табл.13, 16, 22; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.2,1, 11, 12).

Для определения относительной хронологической позиции комплексов с бронзовыми деталями конского нагрудника - "пекторалями" важны встреченные в них бронзовые удила и псалии.

Приписываемые погребению 1 могильника Султангорский 1 двукольчатые удила с дополнительными звеньями для присоединения повода были найдены в комплекте с трехпетельчатыми псалиями второго (классического) варианта (по классификации С.Б.Вальчака) типа Новочеркасск (Рунич, 1964. Рис.1,7,8; Виноградов и др., 1980. С.191. Рис.5,9,10; Вальчак, 1997. С.97-100). На стержнях удил присутствует имитирующий шнур или веревочку рельеф в виде выпуклых поясков разделенных косыми насечками. Такой рельеф характерен в основном для района Кавказских Минеральных вод. Чаще всего он встречается на однокольчатых удилах в комплектах второй хронологической группы развития бронзовых уздечных принадлежностей Северного Кавказа (Вальчак, 1997, С.99, 100, Табл.1-3). Двукольчатые бронзовые удила с таким рельефом редки. Псалии классического варианта новочеркасского типа являются финальной формой в генезисе бронзовых псалиев с тремя петлями на внутренней стороне и относятся к третьей хронологической группе. В уздечных комплектах этой группы "веревочный" рельеф стержней удил, как правило, уже не встречается.

Не противоречат такой хронологической позиции и другие бронзовые элементы узды из трех погребений могильника Султангорский 1. Возможно принадлежавшие погребению 1 двукольчатые удила без дополнительных звеньев либо аналогичны предыдущим, либо имеют однорядно-прямоугольный рельеф стержней, характерный для третьей хронологической группы (Рунич, 1964. Рис.1,7; Дударев, 1999. Рис.107,9; Вальчак, 2000. С.141-143). Для второй и третьей хронологических групп узды предскифского периода характерны двукольчатые удила с двурядно-прямоугольным рельефом из погребений 2 и 3 рассматриваемого могильника (Рунич, 1964. Рис.1,15,17; Дударев, 1999. Рис.108,2,7; Махортих, 1992. Рис.4,1; Вальчак, 1997. С.99,100. Табл.1-3; Вальчак, 2000. С.139-143). Изогнутые трехпетельчатые псалии типа Баксан-Филипповская из погребения 3 (Рунич, 1964. Рис.1,17; Дударев, 1999. Рис.108,6,8) наиболее часто встречены в уздечных комплектах второй хронологической группы (Вальчак, 1997. С.96,97. Табл.1. Рис.12). Таким образом, даже если в погребении с "пекторалью" находились не указанные А.П.Руничем, а какие-либо другие удила и псалии могильника Султангорский 1, то факт синхронизации находки со второй-третьей группами уздечных комплектов (вторая пол. VIII - первая пол. VII в. до н.э.) не вызывает сомнения.

Уздечка верхового коня из Бештау состояла из двукольчатых удил с дополнительными звеньями для присоединения повода и пары псалиев классического варианта типа Новочеркасск. К узде, вероятнее всего, принадлежала и небольшая чумбурная(?) пряжка (Иессен, 1954. С.125. Рис.14). Подобные удила и псалии являются одним из наиболее типичных сочетаний для уздечных комплектов третьей хронологической группы. Чумбурная пряжка из этого комплекса абсолютно чужеродна предскифским древностям Восточной Европы. Ближайшей аналогией этому изделию является пряжка из Чесноково-I на Алтае (Кирюшин, Тишкин, 1997. С.74,75. Рис.55,8). По особенностям формы бештаугорская пряжка близка округло-фигурным подпружным (седельным) пряжкам типа Солонечного Белка (VII-V вв. до н.э.) и может быть синхронизирована с их ранними экземплярами (Марсадолов, 1998. С.12-14).

Двурядно-прямоугольный рельеф на стержнях двукольчатых удил из погребения 14 могильника Клин-Яр III (Дударев, 1991. Табл.22,2) характерен для большинства аналогичных удил третьей группы, хотя появление его уверенно можно относить к предшествующей хронологической группе (Вальчак, 1994. С.131-133, Рис.1,1; Он же, 1997. С.99,100, Табл.1-3). В пользу достаточно поздней даты удил из этого погребения свидетельствует необычное размещение прямоугольных выступов (фактически превращенных в шипы) на гранях стержней. Аналогичное размещение двух рядов острых шипов отмечено на одних удилах позднейшего предскифского комплекса - кургана Уашхиту (Эрлих, 1994. С.25, Табл.5). Трехпетельчатые псалии с зооморфными завершениями верхних концов из погребения 14 могильника Клин-Яр III уникальны. Их завершения наиболее близки скульптурным головкам коней на псалиях цельнолитого уздечного комплекта из могильника Верхний Кобан, который, вероятно, датируется не ранее последней четверти VIII в. до н.э. (Вальчак, 1996. С.32-34; Белинский, Вальчак, 1998. С.154,155,158-160, Рис.7). Усложненная профилировка завершений на коротких концах псалиев из Клин-Яра (Дударев, 1991. Табл.22; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.12,1,2) в виде разделенной надвое шляпки сближает их с псалиями типа Фарс 14 из комплекса 1973 г. из Приэльбрусья (паспорт "Эльбрус") и первого варианта (предклассический) типа Новочеркасск из гробницы 3 могильника Терезе (Козенкова, 1995. Табл.XXVII,9; XXIX,10,12). В этих уздечных комплектах псалии встречены с однокольчатыми удилами с рельефами в виде "веревочки" и ее комбинации с острыми шипами (Козенкова, 1995. Табл.XXVI,7, XXIX,11), характерными для второй хронологической группы (Вальчак, 1997. С.93,94,97-100).

Таким образом, бронзовые детали узды из Султан-горы и Клин-Яра III обладают признаками второй и третьей хронологических групп, бештаугорские - только третьей.

Присутствующие в комплексе 1951 г. из Бештау наконечники стрел новочеркасского типа вместе с уздечными комплектами известны в таких памятниках заключительного этапа предскифского периода (третья хронологическая группа) как погребения (разной степени достоверности) у Бутенок и Кабан-горы, курганы у Квиток, Носачева, Ольшаны, Зольного и курган Уашхиту I (Эрлих, 1994. С.52-75).

В некоторых из этих погребений имеются и аналогичные бештаугорскому железные мечи без гарды (Скорый, 1999. С. 36,37, Рис.8,11; 26,16). Форма эта, по всей вероятности, восходит к северокавказским биметаллическим кинжалам и мечам с уплощенной рукоятью. С уздечными комплектами первой и второй хронологических групп подобные мечи пока не найдены.

В разрушенном погребении 1987 г. могильника Клин-Яр III деталей узды не оказалось, что, учитывая состав ранее рассмотренных комплексов, являющихся воинско-всадническими, представляется странным. Не исключено, что удила и псалии были утрачены при частичном разрушении погребения. Особую значимость для датировки комплекса могли бы приобрести предметы вооружения. К сожалению, нам неизвестны среди предскифских древностей Северного Кавказа точные аналогии массивным железным наконечникам копий с очень длинными втулками (Дударев, 1999. Рис.126,3; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.7,3,4). Уникален и длинный биметаллический меч с гладкой округлой рукоятью и короткой гардой (Дударев, 1999. Рис.126,1; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.7,1). Можно сказать, что в комплексах с уздечными комплектами первой и второй хронологических групп подобных изделий мы не знаем. Тем большее значение для датировки приобретает найденный в погребении бронзовый шлем (Дударев, 1999. Рис.124; Berezin, Dudarev, 1999. Abb.8,1). Аналогичный шлем найден в погребении 186 могильника Клин-Яр III, датированном рубежом VIII-VII - серединой VII вв. до н.э. (Белинский, 1990. С.190-195. Рис.3).

Необходимо отметить, что вряд ли данные изделия можно рассматривать исключительно как часть защитного доспеха. Трудно предполагать, что бронзовый лист толщиной 1мм (Белинский, 1990. С.190) мог сколько-нибудь существенно защитить голову воина от рубящего или колющего удара, особенно, если удар наносился тяжелым оружием типа меча, найденного в погребении 1987 г. Соответственно, "шлемы" надо рассматривать как парадный головной убор. Его назначением была не столько защита, сколько обозначение социального статуса воина. Следовательно, рассмотрение этих изделий наряду с литыми боевыми шлемами, бытовавшими в армиях древневосточных государств, не вполне корректно. Тем более, вряд ли оправдано их полное отождествление с изображениями литых шлемов на рельефах (Белинский, 1990, Рис.2,3; 3,1). Информативность реальных вещей и изображений существенно различна. Сходство общей формы кавказских и переднеазиатских шлемов может иллюстрировать только факт связей между регионами. Технологическая разница в изготовлении литых и кованых изделий могла отразиться и на точности копирования формы предмета.

Комплексы с "пекторалями" и "шлемами ассирийского типа" мы считаем близкими по времени. При датировке данных изделий ведущую роль должны играть материалы достоверных комплексов, известных на Северном Кавказе. Следует отметить, что комплексы с "пекторалями" на территории Абхазии представляются сомнительными. Обстоятельства их обнаружения являются неясными и, возможно, в данных случаях мы имеем дело не с одним, а с двумя или более неодновременными погребениями (Скаков, 2000, С.132).

Предметы, найденные, в 1930 г. в Эшери, происходят из трех погребений в урнах, "расположенных в расстоянии 15 м. друг от друга на одной и той же горизонтали" (Иващенко, 1935, С.58-59). В одном из этих погребений инвентаря не было (Иващенко, 1935, С.63). Как отмечает Б.А. Куфтин, "не удается окончательно установить, происходят ли все вещи из одного, или двух разных погребений". Б.А. Куфтин осторожно предполагает принадлежность всего инвентаря к одному парному погребению, "хотя полной уверенности в этом нет" (Куфтин, 1949, С.155-156).

Набор вещей, обнаруженных около 1975 г. у села Анухва Армянская, Я.В. Доманский считает комплексом лишь на основании "единства, однородности, однокультурности всех образующих группу предметов", хотя признает, что "остался открытым вопрос о наличии признаков захоронений, вообще следов обстановки, окружавших обнаруженные вещи" (Доманский, 1978, С.73; 1979, С.23,31).

Использование недостоверных комплексов для далеко идущих хронологических построений представляется неоправданным и методически неверным. В частности, мы не можем согласиться с опорой А.И. Иванчика при датировке бронзовых шлемов "ассирийского типа" на опубликованную в 1926 г. находку из Приморского (Иванчик, 2000а, С.204-207). Найденные там вещи, по словам находчиков, были сложены в два сосуда, то есть представляли из себя инвентарь двух урновых погребений (Стражев, 1926, С.106-107; Иващенко, 1935, С.51; Куфтин, 1949, С.139). Не исключено, что эти погребения могли быть близкими по времени, хотя и в этом случае датировка их второй половиной X - началом IX вв. представляется необоснованной3.

Тем более недопустимо использование сомнительных "погребений" из Абхазии для передатировки более достоверных северокавказских комплексов. А.И. Иванчик, по сути, предлагает на основании сомнительных комплексов и спорной закавказской хронологии удревнить до X в. до н. э. погребения новочеркасского этапа из Клин-Яра III (Иванчик, 2000а, С.220; Иванчик, 2000б, С.70). К сожалению, С.Л. Дударев, критически отозвавшись о хронологических построениях А.И. Иванчика, продолжает рассматривать коллекцию из Приморского как достоверный комплекс (Дударев, 2001. С.88). Используя для датировки "комплекса" из Приморского погребение 66 Тлийского могильника, С.Л. Дударев опирается, в частности, на находку в этом погребении катушкообразной подвески, "подобные которой" якобы датируются на Западном Кавказе концом VII - первой половиной VI вв. до н.э. На самом деле, катушкообразные подвески западного варианта кобанской культуры типологически сильно отличаются от тлийских (Дударев, 2001. С.88; Козенкова, 1998, с.47). Использование для датировок подобных слишком отдаленных типологических параллелей представляется неоправданным.

Несколько более сложным является вопрос об абсолютной дате погребения 13 из могильника Бешташени, отнесенного А.И. Иванчиком к XIII-XII вв. до н.э. (Иванчик, 2000а, С.207-208). Не возражает против подобной датировки и С.Л. Дударев (Дударев, 2001. С.88-90). Обосновывая дату погребения предметами вооружения и уздой, А.И. Иванчик игнорирует застежку с перехватом в средней части (Куфтин, 1941, Табл.XLVII; Иванчик, 2000а, Рис.4,3; Черненко, 1981). Практически аналогичная костяная застёжка обнаружена в погребении 14 могильника Шесхарис близ Геленджика (Дмитриев, 1973, С.35, Фото 118). В этом же погребении присутствовал бронзовый двулопастный наконечник стрелы с короткой втулкой и узкой удлиненно-ромбической головкой. Наиболее ранними комплексами с подобными наконечниками являются погребения в курганах близ селений Квитки и Ольшана на Украине и Белоградец в Болгарии (Ковпаненко, Гупало, 1984, С.49, Рис.9,42; Скорый, 1999. С.33,34, Рис.11,28; 12,2; Tonceva, 1980, Pl.X,2). Комплексы эти содержат позднейшие формы развития бронзовых уздечных принадлежностей предскифского времени: двукольчатые удила с многорядно-прямоугольным рельефом на стержнях, трехпетельчатые псалии классического варианта типа Новочеркасск, производные от них цельнолитые уздечные комплекты типа Константиновка 376 - Енджа. Синхронизируются эти комплексы и по наличию бронзовых наконечников стрел новочеркасского типа. Ряд исследователей датирует данные памятники не ранее конца VIII до н.э. (Эрлих, 1991, 1994; Скорый, 1999; Дударев, 1999). Основой для датировок, в том числе, являются и предметы закавказского или переднеазиатского происхождения. Подобные же наконечники стрел встречаются и в более поздних памятниках Северного Кавказа: курган 9 у хутора Красное Знамя, курган 20 могильника Нартан, курган 41 могильника Фарс/Клады, погребение 1 кургана 4 могильника Холмский I (Петренко, 1990, С.62-65, Рис.1,В 1-5, Д 2-4; Батчаев, 1985, С.41, Табл.48,28; Эрлих, 1988; Лесков, Эрлих, 1999, С.27,28,35,36,69,70, Рис.39,17,18; Василиненко, Кондрашев, Пьянков, 1993, С.30, Рис.V,18-23,27,28).

Ещё одна аналогия застежке из Бешташени найдена в погребении 84 Тлийского могильника (Техов, 1981. Рис.100,7). Датировка этого погребения VII в. до н.э. определяется по орнаментированному топору подгруппы 16/1 четвертого хронологического периода, типологически поздним фибуле и пряжке, железному кинжалу с прямым клинком. Таким образом, застежки с перехватом типа Бешташени 13 зафиксированы в достаточно поздних памятниках. Аналогичные и типологически близкие застежки известны в комплексе из Сарычобана (Азербайджан) и погребении 41 (содержит разновременный материал) могильника Нареквави в Грузии (Джафаров, 1993, Рис.5,50,51; Mtskheta. 1999, P.112, Tabl.XXXIV,456). По застежкам и узде данные комплексы синхронизируются с курганами Мингечаура, датируемыми IX - началом VII или даже VIII в. до н.э., возможно, ближе к его второй половине (Погребова, 1984. С.44-46; Погребова, 2001. С.327-328). Более того, А.И. Тереножкин датировал курганы Мингечаура второй половиной VII вв. до н.э. (Тереножкин, 1971. С.82).

Безусловно, комплекс погребения 13 могильника Бешташени содержит ряд достаточно архаичных предметов, позволяющих синхронизировать его с кладом из Сасирети. Тем не менее, вопрос об их абсолютной датировке остается открытым. Даже сторонники "длинной" хронологии предскифских и раннескифских древностей Восточной Европы датируют данное погребение IX-VIII вв. до н.э. (Полин, 1998. С.54).

Таким образом, опорными для датировки "пекторалей" и шлемов остаются комплексы Северного Кавказа. Состав комплексов с бронзовыми "пекторалями" и морфологические особенности входящих в них деталей уздечки и оружия позволяют определять дату их появления концом VIII в. или рубежом VIII-VII вв. до н.э.

Представляется неоправданной попытка В.И. Козенковой отнести появление "пекторалей" к "значительно более раннему времени, чем начало передвижения кочевников через Кавказский хребет" и связать их с "какими-то военными событиями регионального значения конца IX - первой половины VIII в. до н.э." (Козенкова, 1998а, С.33). На основании разновременных и внекомплексных вещей из коллекции А. Коссниерской сделать такой вывод не представляется возможным.

Такие предметы, как "шлемы" и "пекторали", вероятно принадлежали участникам военных кампаний, маркируя их статус среди соплеменников. Учитывая относительную немногочисленность находок и отсутствие в дальнейшем местной линии развития, следует предположить, что период бытования подобных изделий вряд ли был очень долгим. Конские нагрудники, украшенные бронзовыми "пекторалями", скорее всего, вышли из употребления вместе с поколением участников "киммерийских" походов.

Связывая проникновение самой идеи "пекторали", как и некоторых мотивов их декоративного убранства, с Передней Азией (Махортых, Черненко, 1995, С.26, 27), мы, тем не менее, предполагаем их изготовление на месте, в регионе Западного и Центрального Кавказа. Об этом, в частности, свидетельствует орнамент из выпуклых конусовидных кругов, хорошо известный на кобанских булавках. Так, из могильника Фаскау известны два пластинчатых лопатовидных навершия булавок с закрученным в трубочку верхним краем (ГИМ, Б, 497/180,181). Одно из наверший украшено рядом из трёх (?) выпуклых кругов, другое - двумя рядами из четырёх выпуклых кругов в каждом. В фондах Государственного Эрмитажа известны две булавки из Кобанского могильника с пластинчатыми сердцевидными навершиями, украшенными тремя выпуклыми кругами (Доманский, 1984, Ил.68; ГЭ, ОАВЕС, № 1731/64-65). Техника изготовления и характер выпуклых кругов на навершиях булавок и на "пекторалях" одинаков. В сходной технике выполнен фалар из погребения 297 могильника Клин-Яр III, датированного А.Б. Белинским и С.Б. Вальчаком второй половиной VIII - началом VII вв. до н.э. (Белинский, Вальчак, 1998. С.159; Белинский, Дударев, 2001. Рис.5,2).

В составе Бештаугорского клада находится бронзовый диск с чеканным орнаментом, украшенный ромбами и пятью конусами из концентрических кругами, аналогичных конусам на "пекторалях" и булавках. А.А. Иессен трактовал этот предмет как обивку щита, В.И. Козенкова - как нагрудную деталь комбинированного доспеха (Иессен, 1954, С.125; Козенкова, 1995, С.97, Рис.XXIV,7). Аналогичный предмет, отличающийся отсутствием чеканных ромбов, известен в Чабарухском кладе и, предположительно, считается обивкой щита (Unterwegs :, 1995, S.284, № 229). Клад из Чабарухи, на наш взгляд, представляет из себя набор приношений в святилище и состоит из разновременных предметов. Орнаментированные топоры Чабарухского клада относятся к второму, третьему и четвертому периодам в развитии графического стиля (Скаков, 1997, С.75,77,84) и позволяют датировать клад в широких рамках IX - первой половины VII вв. до н.э. Такую широкую датировку подтверждают и типологически различные фибулы Чабарухского клада (Unterwegs :, 1995, S.282, №№ 224, 225).

С кобано-колхидским искусством мы связываем и изображения змей на "пекторалях", присутствующие, как минимум, у четырёх экземпляров и находящие полные аналогии на рассмотренных выше бронзовых поясах. Поэтому не случайным представляется тот факт, что для починки одной из "пекторалей" могильника Фаскау был использован пояс(?) с изображением змей, не являющийся, кстати, характерным для кобанских памятников Дигории. У трёх "пекторалей" оконечности боковых дуг выполнены в форме змеиных голов и, в то же время, имеют фаллическую форму. Вероятно, изображение змей на поясах и на боковых дугах "пекторалей" было связано с определенными мифологическими представлениями. Как известно, в фольклоре змея прочно ассоциируется с поясом, а "змеиный пояс" воплощает мужскую сексуальную силу (Байбурин, 1992, С.11).

Возможно, ещё одна "пектораль" происходит из доследованного М.И. Рыбенко в 1958 г. погребения № 1 могильника Эшкакон. Судя по описанию погребения, в нём кроме бронзовых предметов конской упряжи (12 псалиев, 5 удил, более 15 круглых блях), трех мисок, трех ведерок, четырех серпов и двух топоров из бронзы, двух наконечников копий и одного кинжала из железа, найден "фрагмент предмета (размером 23х14 см) из листовой бронзы с орнаментом" (Фоменко, 1998, с.10)4. Не исключено, что данный предмет представляет из себя остатки "пекторали".

Как представляется, среди группы вещей, найденных около 1975 г. у села Анухва Армянская, имеются фрагменты не одной, а двух бронзовых "пекторалей". От второй "пекторали" сохранилась средняя часть со следами рельефного ребристого орнамента, боковые дуги обломаны. По очень осторожному предположению Я.В. Доманского, этот предмет представлял из себя обломок поножей (Доманский, 1979, С.26,34, Рис.8,2). В том случае, если данный предмет является "пекторалью", он значительно отличается от известных к настоящему времени на Кавказе экземпляров отсутствием орнамента из выпуклых кругов.

Таким образом, на сегодняшний день на Кавказе известна серия из 9 достоверных и 2 предполагаемых "пекторалей". Три из них происходят из Бзыбской Абхазии (2 экз. из Анухвы, один из Эшери), пять из района Кавказских Минеральных Вод (2 экз. из Клин-Яра, по одному из Бештау, Султан-горы, Эшкакона), три из Дигорского ущелья (2 из Фаскау, один из Верхней Рутхи). Мы согласны с мнением И. Мотценбеккера и В.И. Козенковой о том, что находки этих предметов фиксируют точное направление связей между Северным Кавказом и Закавказьем (Козенкова, 1999, с.228). В этой связи неслучайной представляется находка серии "пекторалей" в Дигорском ущелье. Дигория в данный период являлась одним из ключевых звеньев, связывающих Северный Кавказ с Закавказьем, выполняла роль своеобразного "проходного двора", куда, благодаря торговым связям и военным контактам, попадали предметы различного происхождения (Скаков, 1999, с.121,130).

Список литературы
  1. Байбурин А.К. Пояс (к семиотике вещей) // Из культурного наследия народов Восточной Европы. Сборник Музея антропологии и этнографии. Т.XLV. СПб. 1992.
  2. Батчаев В.М. Древности предскифского и скифского периодов // Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972-1979 гг. Нальчик. 1985.
  3. Белинский А.Б. К вопросу о времени появления шлемов ассирийского типа на Кавказе // СА. 1990. № 4.
  4. Белинский А.Б., Вальчак С.Б. Оригинальная группа предскифских уздечных комплектов Северного Кавказа: европейские и закавказские параллели // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып.1. Археология. Ставрополь, 1998.
  5. Вальчак С.Б. К вопросу о датировке комплекса из Черногоровского кургана // РА. 1994. № 2.
  6. Вальчак С.Б. Два уникальных уздечных комплекта кобанской культуры из собрания ГИМ // Тезисы докладов Отчетной сессии ГИМ по итогам полевых археологических исследований и новых поступлений в 1991-1995 гг. М., 1996.
  7. Вальчак С.Б. Предскифская узда Восточной Европы: уздечные комплекты с трехпетельчатыми псалиями (происхождение и хронология) // Древности Евразии. М., 1997.
  8. Вальчак С.Б. Основные мотивы орнаментации уздечных принадлежностей юга Восточной Европы в начале раннего железного века // Скифы и сарматы в VII-III вв. до н. э.: палеоэкология, антропология и археология. М., 2000.
  9. Василиненко Д.Э., Кондрашев А.В., Пьянков А.В. Археологические материалы предскфского и раннескифского времени из Западного Закубанья // Древности Кубани и Черноморья. Понтийско-кавказские исследования. Вып.I. Краснодар. 1993.
  10. Виноградов В.Б., Рунич А.П. Новые данные по археологии Северного Кавказа // Археолого-этнографический сборник. Т.III. Грозный, 1969.
  11. Виноградов В.Б., Дударев С.Л., Рунич А.П. Киммерийско-кавказские связи // Скифия и Кавказ. Киев, 1980.
  12. Джафаров Г.Ф. Курган эпохи поздней бронзы вблизи Сарычобана // РА. 1993. № 4.
  13. Дмитриев А.В. Отчет об археологических разведках в районе Новороссийска в 1973 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 5823.
  14. Доманский Я.В. Пополнение коллекции древнекавказских бронз Эрмитажа // Сообщения ГЭ. XLIII. Л. 1978.
  15. Доманский Я.В. Новый комплекс колхидской культуры из Абхазии // Труды ГЭ. Т. XX. Л. 1979.
  16. Доманский Я.В. Древняя художественная бронза Кавказа. М. 1984.
  17. Дударев С.Л. Из истории связей населения Кавказа с киммерийско-скифским миром. Грозный, 1991.
  18. Дударев С.Л. Взаимоотношения племен Северного Кавказа с кочевниками Юго-Восточной Европы в предскифскую эпоху. Армавир. 1999.
  19. Дударев С.Л. О дискуссионных вопросах изучения предскифского периода на Северном Кавказе и в Юго-Восточной Европе. // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып.II. Археология, антропология, палеоклиматология. М. 2001.
  20. Иванчик А.И. О так называемых "передневосточных" шлемах, найденных на Кавказе // Археология, палеоэкология и палеодемография Евразии. М. 2000а.
  21. Иванчик А.И. "Передневосточные" шлемы с Северного Кавказ и киммерийская проблема // Таманская старина. Вып. 3. Греки и варвары на Боспоре Киммерийском (VII-I вв. до н. э.). Тезисы докладов международной конференции. СПб. 2000б.
  22. Иващенко М.М. Исследование архаических памятников материальной культуры в Абхазии // Известия НИИ кавказоведения. Вып.3. Тифлис. 1935.
  23. Иессен А.А. Некоторые памятники VIII-VII вв. до н.э. на Северном Кавказе // Вопросы скифо-сарматской археологии. М., 1954.
  24. Кирюшин Ю.Ф., Тишкин А.А. Скифская эпоха Горного Алтая. Ч.I. Культура населения в раннескифское время. Барнаул, 1997.
  25. Ковпаненко Г.Т.. Гупало Н.Д. Погребение воина у с. Квитки в Поросье // Вооружение скифов и сарматов. Киев, 1984.
  26. Козенкова В.И. Оружие, воинское и конское снаряжение племен кобанской культуры (систематизация и хронология). Западный вариант // САИ. Вып. В2-5. М. 1995.
  27. Козенкова В.И. К интерпретации малоизвестной коллекции кобанских древностей из Берлинского музея древней истории // Эрмитажные чтения памяти Б.Б. Пиотровского. Тезисы докладов. СПб. 1998а.
  28. Козенкова В.И. Кобанские древности в малоизвестных европейских собраниях // Международные XX "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Ставрополь. 1998б.
  29. Козенкова В.И. Рецензия на книгу Motzenbacker I. Sammlung Kossnierska. Der digorische Formenkreis der kaukasischen Bronzezeit. Bestandskataloge. Band. 3. Berlin. 1996 // РА. 1999. № 2.
  30. Куфтин Б.А. Археологические раскопки в Триалети. I. Тбилиси. 1941.
  31. Куфтин Б.А. Материалы к археологии Колхиды. I. Тбилиси. 1949.
  32. Лесков А.М., Эрлих В.Р. Могильник Фарс/Клады. М. 1999.
  33. Марсадолов Л.С. Основные тенденции в изменении форм удил, псалиев и пряжек коня на Алтае в VIII-V вв. до н.э. // Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул, 1998.
  34. Махортих С.В. Пам'ятки типу Новочеркаського скарбу (за матерiалами Пiвнiчного Кавказу) // Археологiя. 1992. № 1.
  35. Махортых С.В., Черненко Е.В. О кавказских "пекторалях" VIII-VII вв. до н.э. // РА. 1995. № 2.
  36. Петренко В.Г. К вопросу о хронологии раннескифских курганов Центрального Предкавказья // Проблемы скифо-сарматской археологии. М. 1990.
  37. Погребова М.Н. Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время. М. 1984.
  38. Погребова М.Н. Закавказье и киммерийцы ассирийских текстов конца VIII в. до н.э. // Древние цивилизации Евразии. История и культура. М. 2001
  39. Полин С.В. О хронологии раннескифской культуры (по И.Н.Медведской) // РА. 1998. №4.
  40. Рунич А.П. Отчет о полевых исследованиях по району Кавминвод за 1964 год // Архив ИА РАН. 1964. Р-1. № 2869.
  41. Скаков А.Ю. К вопросу об эволюции декора кобано-колхидских бронзовых топоров // Древности Евразии. М. 1997.
  42. Скаков А.Ю. Орнаментированные топоры могильника Фаскау в Северной Осетии // Древности Северного Кавказа. М. 1999.
  43. Скаков А.Ю. К вопросу о хронологии некоторых закавказских кладов эпохи поздней бронзы // XXI "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Кисловодск. 2000.
  44. Скорый С.А. Киммерийцы в Украинской лесостепи. Киев-Полтава, 1999.
  45. Стражев В.И. Бронзовая культура в Абхазии // Известия Абхазского научного общества. Вып.4. Сухум. 1926.
  46. Тереножкин А.И. Дата мингечаурских удил // СА. 1971. № 4.
  47. Техов Б.В. Тлийский могильник. Т.I. Тб. 1980.
  48. Техов Б.В. Тлийский могильник. Т.II. Тб. 1981.
  49. Трапш М.М. Труды. Т.2. Древний Сухуми. Сухуми. 1969.
  50. Фоменко В.А. Эшкаконский могильник //Из истории народов Северного Кавказа. Вып.2. Ставрополь. 1998.
  51. Черненко Е.В. Скифские лучники. Киев. 1981.
  52. Эрлих В.Р. Бронзовые наконечники стрел и проблема хронологического распределения комплексов раннескифского времени Среднего Закубанья // Материальная культура Востока. Ч.I. М. 1988
  53. Эрлих В.Р. Бронзовые уздечные наборы и проблема хронологии комплексов предскифского и раннескифского времени Закубанья // Древности Северного Кавказа и Причерноморья. М. 1991.
  54. Эрлих В.Р. У истоков раннескифского комплекса. М., 1994.
  55. Berezin J.B., Dudarev S.L. Neue praskythische Funde aus der Umgebung von Pjatigorsk, Nordkaukasien // EA. Bd.5. Berlin, 1999.
  56. Motzenbacker I. Sammlung Kossnierska. Der digorische Formenkreis der kaukasischen Bronzezeit. Bestandskataloge. Band. 3. Berlin. 1996.
  57. Mtskheta. 1998. Narekvavi. I. Tbilisi. 1999.
  58. Tonceva G. Necropole tumulaire pres du village Belogradec du VII-e s. av. n. ere // Thracia. V. Sofia. 1980.
  59. Unterwegs zum goldenen Vlies. Archaologische Funde aus Georgien. Saarbrucken. 1995

Список подрисуночных подписей.
Рис.1. - "Пектораль" из Верхней Рутхи (по Motzenbacker, 1996).
Рис.2. - "Пектораль" из Фаскау (ГИМ, Б, 497/619).
Рис.3. - "Пектораль" из Фаскау (ГИМ, Б, 497/233).

Список сокращений
ГИМ - Государственный исторический музей
ГЭ - Государственный Эрмитаж
РА - Российская археология
СА - Советская археология
САИ - Свод археологических источников
EA - Eurasia Antiqua

Написать письмо
08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru
Заказ книг по археологии
Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии

Рассылка 'Археология и этнография Абхазии' Находится в каталоге Апорт Яндекс цитирования