Скаков А.Ю. Хронология могильников Колхиды раннего железного века.
Степи Евразии в древности и средневековье. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения М.П. Грязнова. Книга II. СПб. 2003. с.142-144)
Одной из наиболее актуальных и наболевших проблем кавказской археологии является хронология колхидских могильников эпохи раннего железа и совмещение хронологических схем, использующихся для памятников колхидской и кобанской культур. Вероятно, мы имеем все основания говорить о кобано-колхидской историко-культурной общности, в которую входило несколько тесно связанных культур, обладающих общими или близкими идеологическими представлениями. Об этом свидетельствует наличие общего, различающегося лишь на уровне вариантов, графического стиля и близость, иногда доходящая до идентичности, бронзовых скульптурных изображений. Безусловно, входящие в эту предполагаемую общность культуры имели различные центры возникновения.
Отдельные варианты колхидской культуры или, вероятнее всего, самостоятельные культуры представлены памятниками Бзыбской Абхазии (между реками Бзыбь и Гумиста) и Центральной Колхиды (Мегрелия и прилегающие районы Грузии). В дальнейшем эти варианты условно называются нами Абхазским и Мегрельским, что, безусловно, не несет никакой этнической нагрузки. Для датировки памятников Абхазского варианта обычно используется хронологическая схема Ю.Н. Воронова (Воронов, 1980), относящего большинство интересующих нас комплексов ко второй половине VIII - VII вв. до н.э. Могильники Мегрельского варианта (Эргета, Мухурча, Торса Дгваба, Нигвзиани, Уреки) были датированы Т.К. Микеладзе концом VII - началом VI вв. до н.э. (Микеладзе, 1990). На наш взгляд, оба этих исследователя излишне омолаживали колхидские древности региона. Тем не менее, нельзя согласиться и с попытками максимально удревнить колхидские древности, относя появление железа в Закавказье к XV-XIII или к XIX-XVI вв. до н.э. (Хахутайшвили, 1987). Сложилась ситуация, когда датировки, используемые для колхидских памятников, вступают в противоречие с хронологическими схемами для раннего железного века Центрального Закавказья и Северного Кавказа.
Для выхода из этого тупикового положения необходим анализ существующих критериев для хронологических построений и разработка новых методов датирования известных комплексов. При работе над хронологией Абхазского варианта нами не использовались недостоверные или сомнительные комплексы (Анухва). Ряд других коллекций, обычно рассматриваемых как комплексы, при изучении по имеющимся первым публикациям условий находки оказались материалами не одного, а двух разрушенных погребений (коллекция из Эшери 1930 г., находки из Приморского 1926 г.). Для создания относительной хронологии колхидской и кобанской культур нами использовалась созданная ранее схема развития графического стиля орнаментированных топоров (Скаков, 1997; Скаков, 1999). Согласно этой схеме, основанной на классификации топоров по декору лопасти и на анализе связей между выделяемыми таким образом группами и подгруппами, кобано-колхидский графический стиль пережил четыре периода в своем развитии и существовал в X-VII вв. до н. э.
Корреляция хронологических схем кобанской и колхидской культур возможна не только по орнаментированным топорам, но и по другим предметам, либо имеющим узкую датировку, либо являющимся кобанским импортом в Колхиде и наоборот. В случае находки чужеродного для какой-либо группы памятников предмета необходимо учитывать, что его датировка в регионе изготовления может быть более широкой или более ранней, чем время его появления в инокультурной среде. Так, орнаментированные топоры, датируемые в Центральном Кавказе IX в. до н. э., на смежных территориях присутствуют в комплексах первой половины VIII в. до н. э. (Белинский, Дударев, 2001). Наличие и характер железных изделий, безусловно, должны учитываться при хронологических построениях, но строить их исключительно на этих основаниях слишком рискованно. Кроме того, необходимо учитывать разновременность появления железа в различных регионах Кавказа.
Для памятников мегрельского варианта нами выделяются первый хронологический пласт (IX или IX - первая половина VIII вв. до н. э.), второй хронологический пласт (VIII в. до н. э.), переходный этап (рубеж VIII-VII вв. или первая половина VII вв. до н.э.), третий хронологический пласт (VII - первая половина VI вв. до н.э.). Датирующими предметами для первого хронологического пласта являются орнаментированные топоры второго периода в развитии графического стиля, являющиеся импортом из Центрального Кавказа (раннее погребение Мухурчи и погребальная яма 2 могильника Эргета IV). Достаточно редкими для Кавказа являются кинжалы с цельнолитой рукоятью, сужающейся в середине и покрытой кружковым и елочным орнаментом (погребальная яма 2 могильника Эргета I). Аналогичные кинжалы происходят из погребения 66 Тлийского могильника, погребения 2 кромлеха 10 в Стырфазе, Приморского (1926 г.), Холма Верещагина (1970 г.), песчаного карьера близ Эшери (1989 г.). В погребениях 12 и 15 Тлийского могильника находит аналогии кинжал со спиральным орнаментом на лезвии из погребальной ямы 2 могильника Эргета I.
В погребениях 109, 114, 208, 233, 324, 333 Тлийского могильника известны аналоги редкой по декору пряжке с изображением ряда звериных голов из погребальной ямы 2 могильника Эргета II, отнесенной к второму хронологическому пласту (Скаков, 2001). Эти погребения датируются VIII - рубежом VIII-VII вв. до н.э. и кроме орнаментированных топоров третьего и четвертого хронологических периодов содержат железные черешковые кинжалы, фибулы с дугой ромбического сечения и фибулы с утолщенной дужкой с расширенным приемником.
В погребениях переходного этапа появляются железные кинжалы с плоской рамочной рукоятью и бронзовые топоры с прямым корпусом и молоточковидным обухом, не типичные для более ранних комплексов данного региона. Необходимо также отметить находку в погребениях переходного этапа топоров с клиновидным обухом и ребрами на обушной части. Наличие таких ребер является поздним признаком, заимствованным у топоров с молоточковидным обухом, для которых их присутствие было обязательным. Судя по кладу из Мехчис-Цихе, погребению из Аагсты и материалам Тлийского могильника топоры с клиновидным обухом и ребрами появляются на рубеже VIII-VII вв. до н. э. и бытуют в VII в. до н.э.
В погребениях переходного этапа и третьего хронологического пласта встречаются бляшки в виде скульптурного изображения лежащего зверя (погребальные ямы 5 и 6 могильника Эргета I, погребение 3 могильника Уреки). Аналогичные бляшки найдены в погребении 2 могильника Куланурхва и в Бедыкском могильнике (Кабардино-Балкария). Также в погребениях переходного этапа и третьего хронологического пласта (погребальная яма 5 могильника Эргета I, погребальные ямы 1 и 2 могильника Эргета III, погребение 1 на горе Джантух), а также в погребении 58 (87) могильника Красный Маяк найдены бронзовые кинжаловидные привески с зооморфными головками.
Для третьего хронологического пласта датирующими предметами являются орнаментированные топоры четвертого хронологического периода в развитии графического стиля (погребальная яма 4 могильника Эргета III), двухлопастные и трехлопастные наконечники стрел раннескифского облика, железные акинаки, колокольчики близкого к "казбекскому" типа с ребристой поверхностью. Пряжка с изображением стилизованных звериных лап из погребальной ямы 6 могильника Эргета I находит аналогии в погребении 275 Тлийского могильника и в склепе 1928 г. из Гижгида (Скаков, 2001). При этом необходимо отметить отсутствие в комплексах третьего хронологического пласта каких либо свидетельств присутствия в регионе греческой культуры.
Для уточнения хронологической позиции памятников абхазского варианта нами был проведен поиск маркеров, позволяющих получить узкую дату. Ножные браслеты с заполнением, датированные в кобанских материалах концом VIII - началом VII вв. до н. э. (Дударев, 1999), в абхазских древностях бытуют в IX - начале VII вв. до н. э. Таким образом, на Северный Кавказ ножные браслеты попадают на излете своего существования в Колхиде, одновременно с бронзовыми пекторалями и шлемами.
Конические бляшки датируются второй половиной VIII - рубежом VIII-VII вв. до н.э. Широкие ребристые браслеты имеют узкую дату вторая половина VIII в. до н. э. Поясные пряжки с фигурными головками животных датируются IX - первой половиной VII вв. до н.э. Топоры с реалистически выполненными скульптурами стоящих животных или всадников на обухе, а также топоры с бронзовыми рукоятями относятся к VIII в. до н. э. Кинжалы с прямым клинком и подтреугольным черешком в памятниках мегрельского варианта характерны преимущественно для первого хронологического пласта и лишь эпизодически встречаются в погребениях второго хронологического пласта. В памятниках абхазского варианта такие кинжалы датируются VIII в. до н. э., в погребениях Тлийского могильника они бытуют в IX-VIII вв. до н. э. Анализ взаимовстречаемости всех этих предметов позволяет предложить схему хронологии для памятников абхазского варианта (см. Таблица).
Список литературы.
- Белинский А.Б., Дударев С.Л. О некоторых редких предметах вооружения "предскифского" времени из могильника Клин-Яр III (г. Кисловодск). // Северный Кавказ: историко-археологические очерки и заметки. МИАР. № 3. М. 2001.
- Воронов Ю.Н. О хронологических связях киммерийско-скифской и колхидской культур. // Скифия и Кавказ. Киев. 1980.
- Дударев С.Л. Взаимоотношения племен Северного Кавказа с кочевниками Юго-Восточной Европы в предскифскую эпоху. Армавир. 1999.
- Микеладзе Т.К. К археологии Колхиды (эпоха средней и поздней бронзы - раннего железа). Тбилиси. 1990.
- Скаков А.Ю. К вопросу об эволюции декора кобано-колхидских бронзовых топоров. // Древности Евразии. М. 1997.
- Скаков А.Ю. Орнаментированные топоры могильника Фаскау в Северной Осетии // Древности Северного Кавказа. М. 1999.
- Скаков А.Ю. 2001. Некоторые редкие мотивы кобано-колхидского графического искусства. // Мировоззрение древнего населения Евразии. М.
- Хахутайшвили Д.А. Производство железа в древней Колхиде. Тбилиси. 1987.
- Таблица
Хронология памятников колхидской культуры и некоторые синхронные комплексы кобанской культуры.
| Дата |
Абхазский вариант |
Мегрельский вариант |
Центральный и Западный Кавказ |
| X в. |
- |
- |
Тли, 39, 105;Стырфаз, 10, погр.2 |
| IX в. |
Приморское, 1926 (погребение 1);Отхара;Ачкац, 1948;Гудаута |
Эргета I, 2Эргета IV,2Мухурча (раннее погребение) |
Тли, 12, 15 (частично), 66, 217 |
| первая половина VIII в. |
Бамборская поляна, 1940 |
- |
- |
| VIII в. |
Ачандара, 1970;Эшери, 1934;Абгархук;Куланурхва, 11;Красный Маяк, 85(131) |
Эргета I, 7;Эргета II,2;Торса Дгваба, 1;Нигвзиани, 3;Эргета II, 1 (комплекс 2) - ? |
Тли, 109, 114 (частично), 208 (частично), 233 (частично), 324Фарс, 36 |
| вторая половина VIII в. |
Куланурхва, 1969;Куланурхва, 1;Красный Маяк, 64(94);Звандрипш |
- |
Фарс, 14 |
| рубеж VIII-VII вв. |
Приморское, 1926 (погребение 2);Аагста, 1929;Эшери (2 погребения) |
Эргета I, 5;Эргета III, 2;Эргета IV, 3 - ?;Торса Дгваба, 2 - ?Джантух, 1 |
Гижгид (1928 г.);Тли, 275, 333 |
| Первая половинаVII в. |
Куланурхва, 2;Красный Маяк, 58(87);Красный Маяк, 62(92) |
Джантух, 1 |
- |
| вторая половина VII в. - первая половина VI в. |
Куланурхва, 5 |
Эргета I, 6;Эргета III,1;Эргета III,4;Уреки, 3;Нигвзиани, 12;Мухурча (позднее погребение) |
Тли, 31, 34 |
|
|
