Скаков А. Ю. Некоторые редкие мотивы кобано - колхидского графического искусства.

("Мировоззрение древнего населения Евразии". М. 2001. С.97-122)

В кобано-колхидском графическом искусстве наряду с хорошо известными и многочисленными изображениями собак, лошадей, оленей, змей и рыб существует некоторое количество редких и своеобразных зооморфных образов и мотивов. Среди них надо упомянуть изображения отдельных частей тела животного (голов, лап), часто трансформированных до неузнаваемости, изображения фантастического двухголового животного, а также не характерные для кобано-колхидского искусства изображения водоплавающей и хищной птицы. Именно этим редким мотивам посвящены четыре предлагаемых ниже этюда.

Изображения звериных голов. В древнем искусстве часто встречаются обособленные изображения отдельных частей тела животных. Так могли изображаться головы зверей и птиц, рога, когти, лапы животных. На памятниках кобано-колхидского графического стиля известны только обособленные изображения звериных голов и лап. На раннем этапе развития графического искусства они отсутствуют. На орнаментированных топорах, отнесенных мною к первому хронологическому периоду (Скаков, 1997. С.73-75), размещались исключительно фигуры животных, лишенные, как правило, каких-либо черт стилизации.

Изображения звериных голов появляются на топорах второго хронологического периода в развитии искусства гравировок. Расположенные в ряд звериные головы размещаются на лопастях топоров, между заполненной елочным орнаментом подтреугольной рамкой и лезвием. Топоры с подобным декором лопасти (6 экземпляров) выделены мною в подгруппу 2/6 (Скаков, 1997. С.75). В нее входят топоры из погребений 263 и 308 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.32, 33), из могильника Фаскау (Скаков, 1999, Рис.3), два экземпляра из Кобанского могильника (Hancar, 1934. Taf. I,2; V,1) (Рис.1,1) и один из погребальной ямы 2 могильника 4 в Эргете (Микеладзе и др., 1991. Рис.148,14) (Рис.2,1).

Декор топоров подгруппы свидетельствует об их центрально-кавказском происхождении. Экземпляр из Эргеты, практически не имеющий аналогов в Западной Грузии, должен считаться центрально-кавказским импортом. Близкий по декору топор из Мухурчи, лопасть которого украшена изображением подтреугольной рамки с бегущей волной (Элиава, 1987. Табл.25), также находит аналоги среди материалов Кобанского могильника и является центрально-кавказским импортом. Проникновение орнаментированных топоров из Центрального Кавказа прослеживается для наиболее ранних погребений колхидских могильников (Мухурча, погребение 2 могильника 4 в Эргете) и позволяет датировать их в пределах IX в. до н.э. или IX - первой половины VIII вв. до н.э.

У каждого из топоров подгруппы 2/6 изображенные на лопасти звериные головы соединены между собою и направлены в одну сторону, напоминая тем самым спираль или бегущую волну. Отметим, что отождествление некоторыми исследователями рядов звериных голов (подгруппа 2/6) и бегущей спирали (подгруппа 2/7) неправомочно, хотя декор этих топоров близок и они синхронны. Смысловая идентичность этих мотизов остается сомнительной, а вопрос о появлении декора в виде бегущей волны путем стилизации изображений рядов звериных голов даже не ставится авторами и, тем более, не доказывается ими (Медойти, Чочиев, 1994. С.98-102).

У изображенных на топорах звериных голов торчащие уши, имеющие в трех случаях листовидную форму, и открытая пасть. Количество изображенных на одной лопасти голов зверей - три (в трёх случаях), четыре (в двух случаях), четыре и шесть или пять и шесть (на экземплярах из Кобанского могильника). Топоры из Кобанского могильника с четко выраженными поясками на "шейке" и с наибольшим количеством миниатюрных головок зверей на лопасти могут считаться наиболее поздними в подгруппе (рис.1,1). Измельченность изображений между подтреугольной рамкой и лезвием топора является стилистически поздним признаком.

В нескольких случаях ряды звериных голов украшают закавказские бронзовые пояса. В частности, на поясе из Восточной Турции изображен ряд оленьих голов (Погребова, Раевский, 1987. Табл.XVIIIа), на поясе из погребения 276 могильника Самтавро также размещена оленья голова (Погребова, Раевский, 1987. Табл.XVIII, Сер.II-28), пояс из Казаха украшает ряд из голов хищников (Погребова, Раевский, 1987. Табл.XVIII, Сер.VI-63).

Ко второму хронологическому периоду относится топор подгруппы 12/2 из Квишари с лопастью, украшенной спиральным орнаментом (Ниорадзе, 1949. Рис.3) (Рис.1,2). По мнению Г. К. Ниорадзе, вокруг проуха этого топора изображены стилизованные рога оленя. Как представляется, на самом деле здесь условно изображены головы зверей, лишенные открытой пасти и других своих атрибутов. Об этом позволяют говорить характерный наклон и небольшая загнутость этих голов, а также их вертикальное расположение на основных и боковых гранях топора, над пояском, вокруг одной из сторон проуха. Именно на этом месте обычно изображали ряды звериных голов мастера более позднего третьего хронологического периода.

В третьем хронологическом периоде (Скаков, 1997. С.78-81) ряды звериных голов украшают шесть топоров с изображениями горизонтально расположенного зверя на лопасти, принадлежащих по декору к группе 5 (Скаков, 1998а). Среди них выделяются относящиеся к абхазскому варианту графического стиля два топора из Ачандары (Трапш, 1970. Табл.X,2; Воронов, Гунба, 1978. Рис.3,2) (Рис.2,2), а также экземпляры из погребения 94(140) могильника Красный Маяк (Трапш, 1969. Рис.5. Табл.XV,2) и собрания Британского музея (Скаков, 1998а. Рис.2) (Рис.1,3). Экземпляр из Британского музея по декору лопастей занимает промежуточное положение между вторым и третьим хронологическими периодами и обладает чертами как центрально-кавказского, так и абхазского вариантов графического стиля. Возможно, этот топор свидетельствует о начале формирования западно-грузинского варианта стиля (Скаков, 1999. С.123-124). Близкий по декору топор, также относящийся к группе 5 и украшенный рядами звериных голов вокруг проуха, без указания места находки опубликован О. Лордкипанидзе (Лордкипанидзе, 1989. Рис.102).

Ряды звериных голов у топоров этой группы расположены вертикально на основных и боковых или только боковых гранях топора между пояском и обухом, вокруг одной из сторон проуха. У звериных голов на топорах из Красного Маяка и Британского музея обозначена открытая пасть и торчащие уши. На топорах из Ачандары у звериных голов пасть закрыта, а морда вытянута и немного сужается к концу. В одном случае у них несколькими косыми линиями обозначена грива, в другом - вместо гривы изображены уши.

Кроме того, у топора группы 5 из Кобанского могильника (Скаков, 1998а. Рис.3,2) (Рис.1,4) два ряда звериных голов изображены на одной из боковых сторон под проухом. Каждый ряд состоит из трех голов, при этом все головы одного ряда и две головы другого направлены к лезвию топора, но одна голова направлена в противоположную сторону. У этих голов открытые пасти с утрированной верхней частью и по одному уху листовидной формы. Это изображение уникально для северо-осетинского варианта графического стиля и свидетельствует, вероятно, о влиянии со стороны абхазского и западногрузинского вариантов.

Ко второму или третьему хронологическим периодам относится уникальный по своему декору топор из Сванетии (Чартолани, 1977. Табл.XXV,1) (Рис.2,3). На одной из его боковых сторон вдоль проуха размещены на одной грани несколько схематичные изображения четырёх звериных голов с ушами и открытыми пастями, а на другой грани - четыре солярных знака. Поясок на "шейке" этого топора, заполненный кружковым орнаментом, ограниченным сверху и снизу парами полосок елочного орнамента, находит аналоги в абхазском варианте графического стиля третьего хронологического периода.

К четвертому хронологическому периоду (Скаков, 1997. С.81-85) относятся два топора с изображениями на лопасти лошадиных голов, взятых в рамку (группа 9), найденные в погребениях 262 и 270 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.48, 49) (Рис.2,4). Их особенностью является наличие на противоположных лопастях одного и того же топора различных изображений. Так, на одной лопасти топора из погребения 270 изображены пять лошадиных голов в рамке, стрела и кружки, а на другой - стилизованный зверь в рамке и стрела. У топора из погребения 262 на одной лопасти изображены четыре лошадиные головы в рамке, ромбик и стрела, а на другой - три лошадиные головы в рамке и схематично изображенный конь. Декор топоров однозначно свидетельствует об их принадлежности к южно-осетинскому варианту графического стиля.

Кроме того, две несколько схематичные звериные головы с закрытой пастью изображены над зверем на лопасти топора из погребения 76 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.35).

Таким образом, изображения рядов звериных голов, появившись во втором хронологическом периоде на Центральном Кавказе и тогда же проникнув в районы колхидской культуры, становятся одним из элементов декора абхазских и, возможно, западногрузинских топоров третьего периода. Третий хронологический период в развитии графического стиля достаточно уверенно датируется VIII в. до н.э., чему не противоречит инвентарь погребения 94(140) из Красного Маяка и комплексов 1955 г. и 1970 г. из Ачандары (Скаков, 2000. С.133). В третьем хронологическом периоде изображения звериных голов мало характерны для Центрального Кавказа, лишь изредка встречаясь на топорах южно-осетинского варианта графического стиля в четвертом хронологическом периоде. Для абхазского и западногрузинского вариантов графического стиля характерно размещение звериных голов вокруг проуха топора, а для центрально-кавказского и южно-осетинского - на его лопасти. Стилизованное изображение рядов звериных голов известно на топорах в единичном случае.

Изображенные на топорах звериные головы с открытой пастью условно атрибутируются как "собачьи", а головы с закрытой пастью и вытянутой мордой с расширением на конце - как "лошадиные". Такое определение, бесспорно, является условным (Скаков, 1998а). На топорах второго хронологического периода изображения "лошадиных" голов отсутствуют. В третьем периоде известны звериные головы как с открытой, так и с закрытой пастью. На топорах четвертого периода мы видим изображения "лошадиных" голов. Анализ всей совокупности изображений зверей на кобано - колхидских топорах позволяет говорить об отсутствии образа "лошади", за единичным исключением, до третьего хронологического периода.

Исходя из принципа "часть заменяет целое", можно предполагать взаимозаменяемость и равнозначность изображений зверей ("собак/волков" и "лошадей") и звериных голов. Обращает на себя внимание расположение звериных голов вокруг проуха или между подтреугольной рамкой и лезвием, то есть в связи с элементами формы или декора топора, отражающими солярную символику. На этом основании можно достаточно осторожно предположить наличие связи между изображениями ряда звериных голов и солярными представлениями.

Изображения звериных голов известны не только на топорах, но и на других памятниках кобано - колхидского графического искусства. На втулке копья из Цхинвали (Панцхава, 1988. Табл.ХХ,5) (Рис.2,5) изображены ограниченные полосками штриховки и елочного орнамента пять "лошадиных" голов, объединенных в одну линию. У этих голов по паре листовидных ушей и закрытая пасть с расширением на конце морды. Под крайней головой изображена немного загнутая назад передняя нога. Ряд из голов зверей с открытой пастью и небольшими ушами украшает также рукоять кинжала из Кобанского могильника (Панцхава, 1988. Табл.XXI,1) (Рис.2,6).

Часто ряды звериных голов изображались на кобано-колхидских пластинчатых пряжках. В ряде случаев на пряжках размещался сплошной горизонтальный ряд из звериных голов, направленных в одну сторону и взятых в рамку или ограниченных орнаментом. Так, на пряжке из погребения 324 Тлийского могильника (Техов, 1981, Рис.89,3) (Рис.2,7) находится четыре (четвертая голова уместилась не полностью) головы "лошадей". Также ряд из четырех "лошадиных" голов изображен на пряжке из Кобанского могильника (ГИМ, коллекция Ольшевского) (Рис.2,8). На пряжке из погребальной ямы 2 могильника 2 в Эргете (Микеладзе и др., 1984. Табл.XXVI; Микеладзе, 1990. Табл.XXX,18) (Рис.2,9) размещены три головы "собака/волков" с утрированными и загнутыми вверх "носами". На пряжке из погребения 208 Тлийского могильника изображен ряд из семи голов "собак/волков" (Техов, 1980. Рис.90,9) (Рис.2,10).

Известны пряжки с двумя головами "лошадей", вертикально расположенными и отделенными друг от друга орнаментом. Такие экземпляры известны из погребения 333 Тлийского могильника (Техов, 1985. Рис.211,11) (Рис.3,1) и Палурского "Садзвле" (Окропиридзе, Барамидзе, 1974. Табл.XVII) (Рис.3,2). На пряжке из погребения 233 Тлийского могильника три звериные головы, отделенные друг от друга орнаментом, размещены горизонтально, вдоль длинной стороны пряжки (Техов, 1981. Рис.67,4) (Рис.3,3). При этом средняя голова принадлежит "лошади", а боковые - "собака/волкам". По краям пряжки из погребения 109 Тлийского могильника (Техов, 1981. Рис.55,5) (Рис.3,4) горизонтально размещено по паре объединенных в одну линию голов зверей ("собака/волков"), направленных в разные стороны. Средняя часть пряжки занята полосой орнамента.

"Кобанская" пряжка с головами собак хранится в Археологическом музее города Ван в Турции (Пиотровский, 1997. С.184). Сообщалось также о находке А.В. Комаровым в 1881 г. на реке Кинтриши у моста между Кобулети и Хуцубани (Аджария) обломков поясных пряжек с изображением трёх лошадиных голов в рамке из кружков (Куфтин, 1949, С.133,134). Более полной информации о декоре этих пряжек мы не имеем.

Анализ орнаментации на некоторых других пряжках позволяет увидеть в их декоре сильно стилизованные изображения тех же звериных голов. На пряжках из погребений 114 и 270 Тлийского могильника (Техов, 1981. Рис.56,6; 133,7) (Рис.4,1-2), а также из Кобанского могильника (ГИМ, Б, 1703/137) (Рис.4,3) ряды звериных голов распознаются в оригинальном меандровидном орнаменте, состоящем из геометрических крючкообразных фигур, объединенных в одну линию и взятых в рамку. На пряжке из Джантуха (Шамба, 1984. Рис.23,14) (Рис.4,4) звериные головы, взятые в рамку и ограниченные полосками зигзага, приняли вид крючкообразных фигур различного размера и неодинаковой степени загнутости.

Отметим, что изображения звериных голов отсутствуют на относительно ранних "высоких" кобанских пряжках. По формальным признакам наиболее ранними можно считать пряжку из Кобанского могильника (коллекция Ольшевского) и пряжку из погребения 208 Тлийского могильника, содержащего перемешанный, но, в целом, достаточно ранний материал. Эти пряжки могут быть датированы IX-VIII вв. до н.э. К этому же времени может быть отнесено погребение 324 Тлийского могильника, содержащее фибулу с несколько утолщенной дужкой и слегка расширенным приемником, а также железный черешковый кинжал. К VIII в. до н.э. относится погребение 109 Тлийского могильника, содержащее орнаментированный топор третьего хронологического периода (Скаков, 1997. С.81), биметаллический кинжал, дисковидную бляху и фибулу с дугой ромбического сечения. В погребении 233 Тлийского могильника, содержащем разновременный материал, выделяются предметы, находящие аналогии в рассмотренных выше погребениях 109 и 324: фибула с дугой ромбического сечения и железный черешковый кинжал. Аналогичные предметы найдены вместе с пряжкой из погребения 270. В перемешанном материале погребения 114 Тлийского могильника также присутствует железный черешковый кинжал. К этому же времени, вероятно, к рубежу VIII-VII вв. до н.э., должно быть отнесено погребение 333 Тлийского могильника, содержащее орнаментированный топор подгруппы 15/4 (с меандровидным зигзагом на лопасти), железную фибулу, бронзовую фибулу с многогранной в сечении дужкой и утолщениями по краям дуги, железный пинцет, бронзовый колокольчик с железным язычком, бронзовое ведро с железной дужкой, железный кинжал с вытянутой плоской рукоятью с заклепками. Все эти комплексы абсолютно лишены черт раннескифской культуры.

Погребальная яма 2 могильника 2 в Эргете синхронизируется с погребальной ямой 7 могильника 1 в Эргете, погребением 1 могильника Торса-Дгваба, погребением 3 могильника Нигвзиани и может быть датирована VIII в. до н.э. В этих комплексах присутствуют бронзовые кинжалы с рамочной рукоятью, бронзовые кинжалы с подтреугольным черешком, железные черешковые кинжалы, относительно ранние типы бронзовых фибул (Микеладзе, 1985. Табл.XLI; Микеладзе, 1991. Табл.151).

Таким образом, в наиболее ранних комплексах, датируемых не позже VIII в. до н.э., появляются пряжки, украшенные рядами звериных голов, лишенных признаков стилизации. Как отмечалось выше, о появлении самого мотива звериных голов на топорах можно говорить для второго этапа развития кобано-колхидского графического стиля, датируемого IX в. до н.э. Пряжки с стилизованными звериными головами, в том числе, с трансформированными в меандровидный орнамент, относятся в своем большинстве к более позднему времени и должны преимущественно датироваться концом VIII - началом VII вв. до н.э. Позднее в изображениях звериных голов нарастают признаки стилизации и схематизации, что приводит к их вырождению в чисто орнаментальный мотив.

Такие стилизованные изображения звериных голов распознаются на некоторых позднекобанских предметах. На наш взгляд, именно звериные головы в четыре ряда, инкрустированные железом, украшают навершие булавки из погребения 13 могильника 1 "Мебельная фабрика" (Козенкова, 1989. Табл.XLI,Б,1; Козенкова, 1998. C.69-70. Табл.XXIII,10) (Рис.4,5). Погребение датировано В.И. Козенковой концом VIII в. до н.э. Изображение стилизованных звериных голов мы встречаем на бронзовом пластинчатом браслете из погребения 104 Тлийского могильника (Техов, 1985. Рис.121,2) (Рис.4,6), датированном Б.В. Теховым концом VI - началом V вв. до н.э. Его украшают четыре крючкообразные фигуры различного размера, заполненные рядами точек. Сильно стилизованные звериные головы с утрированными и загнутыми вверх "носами", соединенные в одну линию и напоминающие орнамент типа "бегущая волна", имеются и на пластинчатом браслете из разрушеннного в 1935 г. погребения близ Заюково в Кабардино-Балкарии (Козенкова, 1998. С.55. Табл.XVII,16) (Рис.4,7).

На позднекобанской чернолощеной кружке из села Ново-Ивановское Майского района Кабардино-Балкарии над полоской сетчатого орнамента размещен ряд из трех треугольников, у каждого из которых от вершины отходит крючкообразный завиток (Батчаев, 1985. С.15,16; Табл.7,12) (Рис.4,8). Безусловно, здесь мы видим непонятые до сих пор исследователями стилизованные изображения звериных голов.

Непонятыми остаются и изображения на широко известных двуовальных бляхах Лугового могильника в Ингушетии (Козенкова, 1982. С.54,55; Табл.XXXII,13,17) (Рис.4,9). По краям каждого из овалов точечным орнаментом нанесены три или четыре когтеобразные фигуры, в одном случае замененные треугольниками, обращенные вершинами к центру. Фигуры имеют вид треугольников с крючкообразными завитками и являются стилизованными изображениями звериных голов. Сочетание когтеобразных фигур с расположенным в центре бляхи свастическим знаком подтверждает наше предположение о связи изображений звериных голов с солярными представлениями.

Кроме того, на овалах бляхи из погребения 88 Лугового могильника нанесены стилизованные изображения оленьих рогов. При рассмотрении изображения на этой бляхе нам придется обратиться к анализу смыслового содержания композиции, которая несла сложную семантическую нагрузку. Здесь стилизованные оленьи рога являются, как кажется, одновременно изображением мирового древа. Изображения рогов оленя в виде веток дерева известны в переднеазиатском искусстве и на закавказских поясах. Вполне справедливо отмечалась "общность осмысления рогов как элементов дерева" (Погребова, Раевский, 1997. С.32). В мифологии народов Кавказа рога оленя равнозначны мировому древу.

В то же время, на рассматриваемой бляхе отростки оленьих рогов являются стилизованными изображениями направленных в одну сторону звериных голов. Форма бляхи и положение "оленьих рогов" позволяет предположить в данном случае наличие удвоенного символического изображения оленя (которого заменяют рога), держащего на рогах солнце, символизируемое овальной половинкой бляхи. Мотив "солнце на рогах оленя" также хорошо известен в мифологии народов Кавказа. Как его отражение можно рассматривать изображения оленя на нескольких "высоких" кобанских пряжках, где рога оленя образуют овал (Доманский, 1984. Илл.VI; Avant les scythes, 1979. P.187). Аналогичное изображение мы видим на топоре из погребения 76 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.35). Здесь рога оленя образуют полукруг и охватывают подовальный проух топора. Овал образуют и рога двух повернутых друг к другу головами оленей, изображенных на пряжке из погребения 268 Тлийского могильника (Техов, 1981. Рис.75,2).

Изображения сдвоенных звериных лап. Этот мотив декора долгое время оставался непонятым исследователями. Так, В.И. Козенкова рассматривала его как "сложные спирали с отростками, напоминающими стилизованные изображения птичьих головок" (Козенкова, 1998. С.59; Мошинский, Скаков, 2000. С.211). Правда, необходимо отметить, что Б.В. Техов рассматривал этот знак в одном случае как "эмблему копытного животного", будучи здесь близок к истине, в другом, совершенно справедливо, как "сдвоенные лапы животного", а в третьем - как "орнамент из двух соединенных протом животного" (Техов, 1988. С.14,39. Рис.14,15,48) Как известно, протомой является только изображение двух передних ног и головы животного. Здесь же мы видим исключительно изображение сдвоенных лап, своего рода "знак зверя".

Обособленные изображения стилизованных сдвоенных звериных лап появляются лишь на заключительном этапе развития кобано - колхидского графического искусства. На трёх топорах, выделенных в группу 8, изображение стилизованных сдвоенных лап зверя, образующее S-видный знак, составляет декор лопасти. Это экземпляры из Мехчис-Цихе (МАЭ, 378/5) (Рис.3,5), Цхинвали (Панцхава, 1988. Табл.VIII,2) (Рис.3,6) и погребения 452 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.147). Знак представляет из себя изображение двух соединенных сильно согнутых лап зверя, завершающихся расширениями, образующими своеобразные "копыта" с прогнутым основанием. Нижние углы таких расширений заострены. У топора из Цхинвали под этими расширениями, как бы внутри их прогнутых оснований, размещены полукруглые значки. Лапы изображены также, как и у сильно стилизованных зверей, характерных для четвертого хронологического периода. Комплекс погребения 452 Тлийского могильника остается неизданным, клады же из Мехчис-Цихе и Цхинвали, содержащие близкий материал, датируются мною и С.Б. Вальчаком концом VIII - началом VII вв. до н.э. (Вальчак, Скаков, в печати).

Размещали s-видный знак не только на лопасти топора. В семи случаях он находится на боковых гранях между пояском и проухом, в трёх случаях - входит в состав пояска на шейке топора. У топора группы 7 с изображением стилизованного животного из Эшери или Псырцхи (Воронов, Гунба, 1978. Рис.6,2; Панцхава и др., 1978. Табл.III) (Рис.3,7) "знак зверя" изображен на боковых гранях между пояском и проухом. Там же он изображен у топоров подгруппы 16/1 с лишенной декора лопастью из Гижгида (Иессен, 1941. Табл.II,2а-б) и погребения 375 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.15) (Рис.3,8). У топора подгруппы 16/2 с лишенной декора лопастью из погребения 391 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.80) и у топора группы 5 с изображением горизонтально расположенного зверя из погребения 428 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.14) "знак зверя" входит в состав пояска. На упомянутом выше топоре из Цхинвали s-видный знак не только присутствует в декоре лопасти, но и входит в состав пояска (Рис.3,6). На топоре группы 5 с изображением горизонтально расположенного зверя из погребения 417 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.51) s-видный знак размещен между пояском и проухом. Между пояском и проухом пара s-видных знаков размещена и у топора подгруппы 15/2 с лопастью, заполненной свастическим орнаментом из могильника Фаскау (Скаков, 1999. Рис.7) (Рис.3,9), а также у экземпляров группы 9 с изображением на лопасти заключенных в рамку лошадиных голов из погребений 262 и 270 Тлийского могильника (Рис.2,4).

Таким образом, изображения s-видного знака известны на двенадцати топорах. Семь из них происходят из Тлийского могильника, по одному из Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Южной Осетии, Абхазии и Западной Грузии. Как видно, этот знак известен во всем кобано-колхидском ареале, но особенно типичен для материалов Тлийского могильника.

Большинство из топоров с изображением s-видного знака относится к четвертому хронологическому периоду в развитии кобано-колхидского графического стиля. Это топоры групп 7, 8, 9 и подгрупп 15/2, 16/1, 16/2 (Скаков, 1997. С.81-85; Скаков, 1998в. С.117-118). Только два топора группы 5 принадлежат к третьему хронологическому периоду. При этом изображение зверя на лопасти одного из них (экземпляр из погребения 428 Тлийского могильника) отличается той крайней степенью схематизации, которая делает его одним из наиболее стилистически поздних в рассматриваемой группе. Таким образом, наиболее вероятной датировкой для топоров с изображением s-видного знака является конец VIII - VII вв. до н.э.

Такая датировка подтверждается комплексом из Гижгида, который включает бронзовые фибулы с ромбическим сечением дуги и с пиявковидной дугой с кольцевидными выступами-утолщениями по краям и должен датироваться VII в. до н.э. (Мошинский, Скаков, 2000. С.210). К сожалению, большинство комплексов Тлийского могильника, содержащих подобные топоры, остаются пока неизданными. О датировке погребения 270 говорилось выше. Погребение 262 датируется по фибуле с дугой звездчатого (шестилепесткового) сечения и бронзовому кинжалу с рамочной рукоятью. Близкие, хотя и не идентичные кинжалы известны в колхидских погребальных ямах второго и третьего хронологических пластов, датирующихся в пределах VIII - первой половины VI вв. до н.э. Это погребальная яма 1 могильника Торса Дгваба, погребальные ямы 5, 6 и 7 могильника Эргета I, погребальная яма 4 могильника Эргета III, погребальная яма 3 могильника Уреки. В Тлийском могильнике такие кинжалы найдены в погребениях 97, 146а, 266, 273, 302, 310, 317 и должны датироваться в тех же хронологических пределах.

В семи случаях на топоре изображена пара s-видных знаков, в трёх случаях (экземпляры из Эшери, Гижгида и погребения 375 Тлийского могильника) такой знак только один, в двух случаях (экземпляры из Цхинвали и погребения 270 Тлийского могильника) их четыре. На топорах из погребений 375 и 452 Тлийского могильника знак передан весьма схематично (Рис.3,8). При этом крайний нижний угол расширения на конце "лапы" сильно удлинен, а общие очертания знака упрощены и геометризированы. Вероятно, здесь также можно наблюдать тенденцию к нарастанию признаков схематизации и превращению изображения в орнаментальный мотив.

Обращает на себя внимание декор хранящейся в фондах ГИМ бронзовой трубчатой рукоятки ножа(?) из Кобанского могильника (ГИМ Б, 1708/60, коллекция Филимонова) (Рис.3,14). Датировка этого предмета неясна. Один конец рукоятки украшен сложным растительным орнаментом. На другом ее конце находится два почти одинаковых изображения - s-видные знаки, напоминающие как "знак зверя", так и изображения двух соединенных и направленных в разные стороны звериных голов. В последнем случае знак близок к стилизованным изображениям зверей с повернутой назад головой на приемниках фибул и на топоре из погребения 270 Тлийского могильника. Такая двусмысленность толкования знака связана с особенностями изображения этой s-видной фигуры. Прогнутое основание расширения на конце "лапы" заменено здесь подтреугольной выемкой, напоминающей раскрытую пасть. Такая же выемка есть и в верхней части этого расширения, где она создает впечатление лба зверя, отделяя его голову от традиционно утрированной верхней части морды. Это изображение можно рассматривать как несколько отдаленный и более стилизованный аналог зверя с двумя головами на лопасти топора из Оджоли (Панцхава, 1988. Табл.VIII,1). В данном случае представляется очевидной взаимозаменяемость изображений зверя и s-видного знака.

Вероятно, изображение пары звериных лап могло заменять изображение зверя по принципу "часть заменяет целое", являясь "знаком зверя". В то же время, бросается в глаза близость "знака зверя" к символу "двойной спирали". Последний достаточно часто изображался на кобано-колхидских изделиях, в том числе, на топорах (Техов, 1988. Рис.12) и пряжках (Уварова, 1900. Табл.XVIII,1).

Изображения сдвоенных лап или "знака зверя" также известны не только на топорах, но и на пряжках. На пряжке из погребальной ямы 6 могильника I в Эргете (Микеладзе и др., 1985. Табл.LIII, Микеладзе, 1990, Табл.XXX,19) (Рис.3,10) изображены два s-видных знака, заключенных между тремя полосками елочного орнамента. Комплекс, в котором найдена пряжка, датируется Т.К. Микеладзе началом VI в. до н.э. На наш взгляд, Т.К. Микеладзе несколько омолаживает данный комплекс, как, впрочем, и ряд других. Погребальная яма 6 могильника I в Эргете синхронизируется с погребальными ямами 1 и 4 могильника III в Эргете, погребением 3 могильника Уреки, погребением 12 могильника Нигвзиани, поздним погребением Мухурчи, кремационным погребением на горе Джантух. Это третий хронологический пласт колхидских могильников, в какой-то степени синхронизирующийся с четвертым периодом в развитии графического стиля и датирующийся VII или второй половиной VII - первой половиной VI вв. до н.э. Для этих комплексов характерны орнаментированные топоры четвертого хронологического периода (подгруппы 15/2, 16/1, 16/2), двухлопастные и трёхлопастные втульчатые наконечники стрел, скульптурные изображения лежащего зверя, бронзовые фибулы ромбического сечения и бронзовые фибулы с утолщениями по краям дуги, железные фибулы, бронзовые рубчатые браслеты и гривны, гривны с расплющенными и орнаментированными концами, кинжаловидные привески с зооморфными головками, колокольчики близкого к казбекскому типа с ребристой поверхностью, ажурные привески с вырезами по нижней грани, ажурные и шлемовидные бляхи, железные кинжалы с рамочной и т-образной рукоятью, железные черешковые кинжалы, железные кинжалы с вытянутой плоской рукоятью с заклепками, железные акинаки, железные топоры (Микеладзе, 1985. Табл.X-XIV, XLVII-XLIX; Скаков, 2000. С.133).

Изображения пяти s-видных знаков, заключенных в рамку, присутствуют и на другой бабочковидной пряжке, также происходящей из Эргеты (Микеладзе, 1990. Табл.XXX,29) (Рис.3,12). На бабочковидной пряжке из погребения 275 Тлийского могильника (Техов, 1985. Рис.177,10) (Рис.3,13) изображены два s-видных знака, по краям нанесены две полосы елочного орнамента, а средняя часть украшена горизонтальными и вертикальными рядами елочного орнамента и ромбов. Погребение 275 по железному черешковому кинжалу, фибуле с дугой звездчатого (шестилепесткового) сечения, черешковой стреле закавказского типа и рубчатым браслетам датируется, вероятно, VII в. до н.э.

Ещё одна подобная бабочковидная пряжка, украшенная тремя s-видными знаками, ограниченными по краям орнаментальными полосками, происходит из склепа 1928 г. в Гижгиде (Козенкова, 1998. С.59. Табл.XIX,9) (Рис.3,11) и должна быть датирована второй половиной VIII в. до н. э. (Мошинский, Скаков, 2000. С.211) или первой половиной VII в. до н.э. (Скаков, 2000. С.133). Здесь определяющими для датировки являются бляха с четырехлучевой розеткой и орнаментированная умбоновидная бляха, находящая аналогии в кладе из Лайлаши второй половины VIII в. до н.э.

Таким образом, s-видный знак одновременно, в конце VIII - начале VII вв. до н.э., появляется на относительно поздних топорах и поясных пряжках, период бытования которых вряд ли сильно выходит за пределы VII в. до н.э.

Изображения фантастического животного. К четвертому хронологическому периоду в развитии кобано-колхидского графического стиля относится группа 6, включающая в себя всего три топора (Скаков, 1997. С.82). Это экземпляры из Меквены в Раче (Иващенко, 1941. С.7. Рис.3а), погребения 165 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.54) и Кобанского могильника (Уварова, 1900. Табл.V,3; ГИМ Б, 1703/9) (Рис.5,1). На них изображен горизонтально расположенный зверь, не ограниченный рамками лопасти и занимающий несколько граней топора.

На экземпляре из Кобанского могильника мы видим двуглавого зверя с двумя парами передних лап. При этом на каждой лопасти помещено по одной голове и по две лапы. Таким образом, здесь изображены две соединенные протомы зверя. П.С. Уварова рассматривала декор этого топора как изображение "каких-то фантастических стоящих зверей с длинной шеей и согнутыми лапами", соединенных между собою спинами (Уварова, 1887. С.48).

Менее ясен декор топора из Меквены. Судя по описанию, здесь изображены две соединенные протомы зверей, у одной из которых две лапы, а у другой - три лапы. Композиционное и стилистическое сходство позволяет отнести к группе топор из погребения 165 Тлийского могильника с изображением зверя, голова и передние лапы которого находятся на одной лопасти, а задние лапы и хвост - на другой.

У всех изображенных зверей сильно стилизованные и сильно согнутые лапы, заканчивающиеся подтреугольным расширением с вогнутым основанием. Три лапы загнуты назад, а одна из передних приподнята, что напоминает рассмотренный выше s-видный знак. Некоторые другие признаки сближают изображенных животных со стилизованными зверями на топорах группы 7, также относящимися к четвертому хронологическому периоду. Все эти звери изображены в движении, бегущими, с раскрытыми пастями и утрированными верхними частями морд.

О принадлежности топоров группы 6 к четвертому хронологическому периоду свидетельствует наличие на них поясков и шнурового орнамента. Топор из погребения 165 Тлийского могильника украшен в соответствии с канонами, характерными для южно-осетинского варианта стиля. Синкретическая форма топора из Меквены, сочетающего, как и топор из Синатле, изогнутый корпус и клиновидный обух, свидетельствует об его западногрузинском происхождении. Принадлежность кобанского топора к северо-осетинскому или к южно-осетинскому варианту не может быть точно установлена.

На двух топорах группы мы видим изображения двуглавых зверей, крайне редкие в кобано-колхидском графическом искусстве. В качестве аналога можно привести только топор из Оджоли (Панцхава, 1978. Табл.I) (Рис.5,2). Его лопасть украшает s-видная фигура животного с двумя головами и одной лапой.

Мотив двуглавых животных в древнем искусстве Кавказа был подробно рассмотрен М.Н. Погребовой, совершенно справедливо отметившей его универсальный характер и связь с астральным близнечным культом (Погребова, 1984. С.131-142). По мнению М.Н. Погребовой, на Кавказе переднеазиатский по своему происхождению образ двуглавого животного появляется не раньше VIII-VI вв. до н.э.

М.Н. Погребова и Д.С. Раевский проследили процесс возникновения этого мотива на закавказских орнаментированных поясах (Погребова, Раевский, 1997. С.12). У его истоков лежит присутствующий на поясе из Набагреби (Погребова, Раевский, 1997. Табл.III, I-5) (Рис.5,3) прием трактовки конца хвоста зверя как дополнительной головки. Аналогичный мотив в кобано-колхидском графическом искусстве присутствует на ритоне из Бамборской поляны (Воронов, 1969. Табл.XLVIII,А-Г) (Рис.5,4). Здесь среди обычных "лошадей" изображены три фантастических зверя, хвосты которых завершаются головами. Судя по наличию в погребении (?) с ритоном орнаментированных топоров подгрупп 11 и 12/1 (Скаков, 1997. Рис.1), комплекс должен быть отнесен к началу третьего хронологического периода в развитии графического стиля, то есть к концу IX - началу VIII в. до н.э. Этому не противоречат характер изображения зверей на ритоне, напоминающий манеру, типичную для топоров группы 5, а также другие элементы декора - стилизованные головки змеи и характерные для абхазского варианта графического стиля пояски зигзага.

На следующем этапе, как отмечают М.Н. Погребова и Д.С. Раевский, на поясе из погребения 47 могильника Парадизфестунг (Калакент) размеры хвоста увеличиваются и приближаются по очертаниям к шее зверя, но положение его лап свидетельствует о сохранении различия передней и задней части животного (Рис.5,5). В дальнейшем обе пары лап становятся передними и зверь превращается в "тяни-толкая", состоящего из двух соединенных протом. Такие изображения мы также видим на вышеупомянутом поясе из Парадизфестунга (Погребова, Раевский, 1997. Табл.XXIII, I-3).

Изображения зверя, на непропорционально большом хвосте которого находится обращенная в противоположную сторону протома такого же животного с одной лапой известны на наконечниках копий из Багви (Коридзе, 1972. Рис.10; Панцхава, 1988. Табл.XX,1) (Рис.5,6) и Борнигеле (Гамбашидзе, 1986. Табл.XLIX,26) (Рис.5,7). Судя по позе зверя и пояску зигзага копье из Багви также может быть отнесено к третьему хронологическому периоду. И, наконец, завершающую стадию процесса формирования образа "тяни-толкая" мы видим на топоре группы 6 из Кобанского могильника. Непосредственным аналогом двуглавому животному на кобанском топоре является скульптурное изображение сдвоенной протомы зверя на обухе топора группы 15/2 четвертого хронологического периода из погребения 41 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.159) (Рис.5,8).

Таким образом, в третьем хронологическом периоде формируется мотив "зверь с дополнительной головкой на хвосте", а в четвертом хронологическом периоде - мотив "тяни-толкая". Вероятно, эти мотивы проникают в кобано-колхидское искусство из более южных районов, о чем свидетельствуют известные там изображения на поясах и на наконечниках копий. В собственно кобано-колхидском ареале такие изображения встречаются редко, но практически повсеместно.

В качестве близкого по времени аналога можно обратить внимание на изображения фантастических животных в этрусском искусстве, датируемые VII-VI вв. до н.э. В частности, на бляхе из погребения 54 могильника Капена Сан Мартино изображен зверь с открытой пастью и длинным змеевидным языком (Gerhard, 1993-1994. Abb.5; 8) (Рис.5,9). Хвост зверя загнут за спину и на его конце находится голова животного с вытянутой мордой и направленными в разные стороны ушами. В том же погребении 54, а также в погребении 17 могильника Сан Северино Марше найдены бляхи с изображением фантастического существа, состоящего из двух соединенных протом (Рис.5,10). При этом одна передняя лапа у такой протомы зверя приподнята, другая - загнута назад, что напоминает изображение животного на топоре из Кобанского могильника. Другие подобные бляхи также обнаруживают близость к мотивам кобано-колхидского искусства (Gerhard, 1993-1994. S.272).

Некоторые изображения птиц. Изображения птиц на топорах достаточно немногочисленны и, как правило, размещались между проухом и пояском, на боковых гранях. Это схематично и условно выполненные птицы, напоминающие голубей. Мы видим их на топорах подгруппы 12/1 из Кутола (Трапш, 1970. Табл.X,4) и Отхары (Воронов, 1969. Табл.XXXV,6), группы 5 из Абгархука (Шамба, 1984. Рис.18,1) и Анухвы (Доманский, 1984. Рис.4) (Рис.6,1), группы 11 из Ачандары (Трапш, 1970. Табл.X,1), относящихся к абхазскому варианту графического стиля второго и третьего хронологических периодов. Кроме того, на топорах группы 5 из Сурмуши (Панцхава, 1988. Табл.XVII,1) (Рис.6,2) и Верхней Эшеры (Бжания, Скаков, в печати) (Рис.6,3) птица размещена над головой зверя, чуть ниже или на уровне пояска. На экземпляре из Звандрипша птица изображена на лопасти и окружена обводом из зигзага, ограниченного полосками сетчатого орнамента (Воронов, 1969. Табл.XXXV,3) (Рис.6,4).

У другого близкого по декору топора из Звандрипша на этом месте находится изображение солнца с глазами и ртом (Воронов, 1969. Табл.XXXV,2). Как можно предположить, изображения солнца и птицы на этих топорах являются взаимозаменяемыми. В этой связи отметим также взаимозаменяемость изображений солнца и птицы между пояском и проухом на боковых гранях топора. В фольклоре народов Кавказа птица нередко выступает как символ солнца, из глаз подлетающей к гнезду орлицы исходят солнечные лучи, сжигающие все вокруг (Осетинские ..., 1973. С.173, 256, 278).

Кроме этих изображений птиц в кобано-колхидском графическом искусстве известен ряд других, ещё более редких и связанных, вероятно, с инокультурным влиянием. Это изображения хищной птицы, напоминающей парящего орла, с подтреугольным хвостом и повернутой набок головой. В частности, её мы видим в составе пояска на топоре группы 7 четвертого хронологического периода из погребения 374 Тлийского могильника (Техов, 1988. Рис.26) (Рис.6,5). Аналогичную хищную птицу мы видим на пряжке из Абгархука (Шамба, 2000. Табл.40,6) (Рис.6,6) и на бляхе из гробницы 1 Терезе (Биджиев, Козенкова, 1980. Рис.3,5; Козенкова, 1998. С.62. Табл.XX,9) (Рис.6,7) . На последней помещены две хищные птицы, повернутые головами друг к другу. У птиц покрытые елочным орнаментом овальные туловища, подтреугольные хвосты и сложно изогнутые крылья. Гробница 1 могильника Терезе датировалась Х.Х. Биджиевым и В.И. Козенковой X - VIII вв. до н.э. (Биджиев, Козенкова, 1980. С.236), а С.Л. Дударевым - раннечерногоровской эпохой в хронологических рамках IX - середины VIII вв. до н.э. (Дударев, 1999. С.145-152).

Необходимо отметить, что украшение блях гравированными изображениями животных не было характерно для кобанской культуры. Только одна бляха из Кобанского могильника украшена изображением зверя, выполненным в соответствии с канонами, характерными для топоров группы 5 (ГЭ, коллекция Бобринского, 1360/611) (Рис.6,8). Близкое изображение хищной птицы с повернутой набок головой мы видим на выше упоминавшемся ритоне из Бамборской поляны (Рис.6,9). В качестве отдаленного аналога можно привести также изображение хищной птицы с распростертыми крыльями и повернутой набок головой на бляхе из погребения 863 Старшего Ахмыловского могильника (Патрушев, Халиков, 1982. Табл.123,3а).

Совсем другая птица изображена на пламевидном клинке кинжала из Кобанского могильника (ГИМ Б, коллекция Ольшевского, 1709/151) (Рис.7). Нервюра кинжала украшена полосками елочного и сетчатого орнамента, а в её верхней части нанесено изображение птицы с подовальным туловищем, согнутой длинной ногой и изогнутой длинной шеей. Это, как представляется, изображение болотной птицы, вероятно - ибиса. Само по себе размещение декора на нервюре топора свидетельствует о закавказском влиянии. Именно там, в Восточной Грузии и более южных районах, в отличие от кобано-колхидского ареала, было распространено украшение нервюр и лезвий кинжалов разнообразным декором. Как правило, изображались звери и змеи.

Близкие изображения болотной птицы известны на щитках беотийских фибул VIII в. до н.э. (Куфтин, 1941. Рис.35) (Рис.6,10) и на поясе из датированного VIII в. до н.э. погребения 543 могильника Беначчи близ Болоньи (Il Museo .... P.20) (Рис.6,11). Вероятно, изображение птицы на кинжале из Кобанского могильника связано с средиземноморским влиянием.

Связывая изображения хищной и болотной птицы на топорах, пряжке, бляхе и кинжале с инокультурным влиянием, нельзя не отметить, что сам образ птицы имеет глубокие корни на Кавказе, а её изображения появляются еще в докобанское время, в том числе в дольменах Эшеры и в дигорской культуре. Мифологический образ птицы хорошо представлен в фольклоре и эпосе народов Кавказа. При этом необходимо отметить двойственность этого образа. С одной стороны, здесь представлена птица, связанная с змеей, выполняющая её функции поглотителя, похитителя и стража мира мертвых, являющаяся составной частью образа дракона. Кроме того, птица может быть воплощением женского хтонического божества, приближаясь по своим функциям к женщине-змее. С другой стороны, птица одинаково хорошо чувствует себя во всех трех мирах, являясь медиатором, средством сообщения между ними и перенося героя из мира в мир. При этом птица живет в нижнем мире, но на вершине дерева. В такой роли птица противопоставляется змее, изображаемой как её злейший враг (Скаков, 1998б. С.44).

Список литературы.

Батчаев В. М. 1985. Древности предскифского и скифского периодов. // Археологические исследования на новостройках Кабардино - Балкарии в 1972-1979 гг. т.2. Нальчик.
Бжания Д.С., Скаков А.Ю. Новые находки колхидской бронзы из Абхазии. // В печати.
Биджиев Х.Х., Козенкова В.И. 1980. Предметы кобанской культуры из сел. Терезе (Карачаево-Черкесия). // СА. №3.
Вальчак С.Б., Скаков А.Ю. Клад из Мехчис-цихе в контексте хронологии некоторых археологических памятников Юго-Западного Закавказья. // РА. В печати.
Воронов Ю.Н. 1969. Археологическая карта Абхазии. Сухуми.
Воронов Ю. Н., Гунба М. М. 1978. Новые памятники колхидской культуры в Абхазии. // СА. №2.
Гамбашидзе О.С., Гамбашидзе И.О. 1986. Работы Месхет-Джавахетской экспедиции. // ПАИ-1983. Тб.
Доманский Я. В. 1984. Древняя художественная бронза Кавказа в собрании Государственного Эрмитажа. Л.
Дударев С.Л. 1999. Взаимоотношения племен Северного Кавказа с кочевниками Юго-Восточной Европы в предскифскую эпоху. Армавир.
Иващенко М.М. 1941. Материалы к изучению культуры колхов. // МИГК. Вып.2.
Иессен А. А. Археологические памятники Кабардино-Балкарии. // МИА. т.3. М.-Л. 1941.
Козенкова В. И. 1982. Типология и хронологическая классификация предметов кобанской культуры. Восточный вариант. САИ. Вып. В2-5. М.
Козенкова В. И. 1989. Кобанская культура. Западный вариант. САИ. Вып. В2-5. М.
Козенкова В.И. 1998. Материальная основа быта кобанских племен. Западный вариант. САИ. Вып. В2-5. М.
Коридзе Д.Л. 1972. К вопросу о распространении генезиса пламевидных копий и дротиков. // ВГМГ. Т.XXIX-B. Тб.
Куфтин Б.А. 1941. Археологические раскопки в Триалети. I. Опыт периодизации памятников. Тб.
Куфтин Б.А. 1949. Материалы к археологии Колхиды. Т.1. Тб.
Лордкипанидзе О.Д. 1989. Наследие древней Грузии. Тб.
Медойти Д.Н., Чочиев А.Р. 1994. Ещё раз о "кавказском субстрате" (к этнической атрибуции кобано-тлийской культуры). // От скифов - до осетин. Материалы по осетиноведению. Выпуск I. М.
Микеладзе Т.К. 1985. Колхидские могильники эпохи раннего железа (Урекский и Нигвзианский могильники). Тб. На груз. языке.
Микеладзе Т.К. 1990. К археологии Колхиды: (эпоха средней и поздней бронзы - раннего железа). Тб.
Микеладзе Т. К. Мигдисова Н. П. Папуашвили Р. И. 1984. Исследования Колхидской археологической экспедиции. // ПАИ - 1981. Тб.
Микеладзе Т. К. Мигдисова Н. П. Папуашвили Р. И. 1985. Основные итоги полевых исследований Колхидской экспедиции. // ПАИ - 1982. Тб.
Микеладзе Т. К. Папуашвили Р. И. Чубинишвили Н. Т. 1991. Колхидская экспедиция. // ПАИ - 1986. Тб.
Мошинский А.П., Скаков А.Ю. 2000. Новые исследования по кобанской культуре. // РА. № 2.
Ниорадзе Г. К. 1949. Археологические находки в селе Квишари. // СА. № XI.
Окропиридзе Н. И. Барамидзе М. В. 1974. Палурское "Садзвле". // МАГК. т.VI. Тб. На груз. языке.
Осетинские .... 1973. Осетинские народные сказки. М.
Панцхава Л. Н. Киквидзе Я. А. Авалишвили Г. Б. 1978. О некоторых элементах кобано - колхидской бронзы в искусстве скифского "звериного" стиля. // ВГМГ. Т.XXXIII-В. Тб.
Панцхава Л. Н. 1988. Памятники художественного ремесла колхидской культуры. Тб. На груз. языке.
Патрушев В.С. Халиков А.Х. 1982. Волжские ананьинцы. М.
Пиотровский Б.Б. 1997. Путевые заметки. СПб.
Погребова М.Н. 1984. Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время. М.
Погребова М. Н. Раевский Д. С. 1997. Закавказские бронзовые пояса с гравированными изображениями. М.
Скаков А. Ю. 1997. К вопросу об эволюции декора кобано - колхидских орнаментированных топоров. // Древности Евразии. М.
Скаков А.Ю. 1998а. Об одной из групп кобано-колхидских орнаментированных топоров. // ИАА. Вып.4. Армавир-Москва.
Скаков А.Ю. 1998б. Семантика топора и стрелы у древнего населения Кавказа. // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. СПб.
Скаков А.Ю. 1998в. Эволюция кобано-колхидского графического стиля и его локальные варианты. // XX Международные "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Ставрополь.
Скаков А.Ю. 1999. Орнаментированные топоры могильника Фаскау в Северной Осетии. // Древности Северного Кавказа. М.
Скаков А.Ю. 2000. К вопросу о хронологии некоторых закавказских кладов эпохи поздней бронзы. // XXI "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Кисловодск.
Техов Б. В. 1980. Тлийский могильник. часть1. Тб.
Техов Б. В. 1981. Тлийский могильник. часть 2. Тб.
Техов Б. В. 1985. Тлийский могильник. часть 3. Тб.
Техов Б. В. 1988. Бронзовые топоры Тлийского могильника. Тб.
Трапш М. М. 1970. Труды. т.1. Памятники эпохи бронзы и раннего железа в Абхазии. Сухуми.
Трапш М. М. 1969. Труды. т.2. Древний Сухуми. Сухуми.
Уварова П.С. 1887. Каталог собрания древностей графа А.С. Уварова. Т.2. Отд.2. М.
Уварова П. С. 1900. Могильники Северного Кавказа. // МАК. Вып.8. М.
Чартолани Ш. Г. 1977. Археологические памятники эпохи бронзы из Сванети. т.1. Каталог. Тб. На груз. языке.
Шамба Г. К. 1984. Раскопки древних памятников Абхазии. Сухуми.
Шамба Г.К. 2000. Абхазия в I тысячелетии до нашей эры. Сухум.
Элиава Г. 1987. Археологические материалы Петрес Накару. Тб. На груз языке.
Avant les Scythes. 1979. Prehistoire de lўart en URSS. Paris.
Gerhard T. 1993-1994. Zu einem bemerkenswerten Paar von Panzerscheiben aus Pitino San Severino Marche. // MAG. Bahd 123-124. Wien.
Hancar Fr. 1934. Die Beile aus Koban in der Wiener Sammlung Kaukasischen Altertummer. // WPZ. XXI. Wien.
Il Museo Civico Archeologico di Bologna. Bologna.

Список сокращений.

ВГМГ - Вестник Государственного музея Грузии.
ГИМ - Государственный исторический музей.
ИАА - Историко - археологический альманах.
МАГК - Материалы по археологии Грузии и Кавказа.
МАК - Материалы по археологии Кавказа.
МАЭ - Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера).
МИА - Материалы и исследования по археологии СССР.
МИГК - Материалы по истории Грузии и Кавказа.
ПАИ - Полевые археологические открытия в Грузии.
РА - Российская археология.
СА - Советская археология.
САИ - Свод археологических источников
MAG - Mitteilungen der Anthropolologischen Gesellschaft in Wien.
WPZ - Wiener Prahistorische Zeitschrift.

Список иллюстраций.
Рис.1. Изображения звериных голов в кобано - колхидском искусстве.

Топор из Кобанского могильника.
Топора из Квишари.
Топор из собрания Британского музея.
Боковая сторона топора из Кобанского могильника.

Рис.2. Изображения звериных голов в кобано - колхидском искусстве.

Топор из Эргеты.
Топор из Ачандары.
Топор из Сванетии.
Топор из погребения 262 Тлийского могильника.
Орнамент на копье из Цхинвали.
Орнамент на рукояти кинжала из Кобанского могильника.
Пряжка из погребения 324 Тлийского могильника.
Пряжка из Кобанского могильника.
Пряжка из Эргеты.
Пряжка из погребения 208 Тлийского могильника.

Рис.3. Изображения звериных голов и лап в кобано - колхидском искусстве.

Пряжка из погребения 333 Тлийского могильника.
Пряжка из Палурского "Садзвле".
Пряжка из погребения 233 Тлийского могильника.
Пряжка из погребения 109 Тлийского могильника.
Топор из Мехчис-Цихе.
Лопасть топора из Цхинвали
Фрагмент топора из Эшери.
Фрагмент топора из погребения 375 Тлийского могильника.
Фрагмент топора из Фаскау.
Пряжка из Эргеты.
Пряжка из Гижгида.
Пряжка из Эргеты.
Пряжка из погребения 275 Тлийского могильника.
Фрагмент рукоятки ножа из Кобанского могильника.

Рис.4. Изображения звериных голов в кобано - колхидском искусстве.

Пряжка из погребения 114 Тлийского могильника.
Пряжка из погребения 270 Тлийского могильника.
Пряжка из Кобанского могильника.
Пряжка из Джантуха.
Булавка из могильника "Мебельная фабрика".
Браслет из погребения 104 Тлийского могильника.
Браслет из Заюково.
Кружка из с. Ново-Ивановское.
Бляха из Лугового могильника.

Рис.5. Изображения фантастического животного в кобано - колхидском искусстве.

Лопасти топора из Кобанского могильника.
Лопасть топора из Оджоли.
Изображение животного на поясе из Набагреби.
Изображение животного на ритоне из Бамборской поляны.
Изображение животного на поясе из Калакента.
Декор втулки копья из Багви.
Декор втулки копья из Борнигеле.
Обух топора из погребения 41 Тлийского могильника.
Изображение животного на бляхе из погребения 54 могильника Капена Сан Мартино.
Изображение животного на бляхе из погребения 17 могильника Сан Северино Марше.

Рис.6. Изображения птиц в кобано-колхидском искусстве.

Фрагмент топора из Анухвы.
Топор из Сурмуши.
Топор из Верхней Эшеры.
Топор из Звандрипша.
Поясок топора из погребения 374 Тлийского могильника.
Пряжка из Абгархука.
Бляха из Терезе.
Бляха из Кобанского могильника.
Изображение птицы на ритоне из Бамборской поляны.
Изображение птицы на щитке беотийской фибулы.
Изображение птицы на поясе из погребения 543 могильника Беначчи.

Рис.7. Кинжал из Кобанского могильника.


08.06.2007 <Посмотреть архив новостей kolhida.ru Заказ книг по археологии Здесь вы можете купить, заказать или обменять книги по археологии