А. Ю. Скаков Семантика топора и стрелы у древнего населения Кавказа.
("Военная археология: оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе". Материалы международной конференции. СПб. 1998. С.44-47)
Семантика кобано-колхидского искусства, расцвет которого приходится на эпоху позднего бронзового века Северного Кавказа и Закавказья, неоднократно привлекала внимание исследователей. К сожалению, в ряде работ отсутствовала строгая методическая база. Материалом для моего исследования стали орнаментированные кобано-колхидские топоры (более 300 экземпляров).
Анализу семантики их декора предшествовала попытка реконструкции некоторых аспектов мифологии древнего населения Кавказа. Были проанализированы фольклорные образы животных, изображения которых присутствуют на кобано-колхидских топорах. Для каждого животного был выделен определенный комплекс мифологических представлений. Характер мифологических комплексов определяется функциями животных, выраженными в их действиях. Полученные при анализе данные обобщены в таблице наличия или отсутствия выделенных функций у представленных на топорах животных.
| название |
змея |
птица |
собака |
конь |
рыба |
олень |
лягушка |
| оборотничество
| + |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
| охрана источника |
+ |
+ |
+ |
- |
+ |
- |
+ |
страж того мира
| + |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
- |
| проглатывание героя |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
| роль медиатора |
+ |
+ |
- |
+ |
- |
+ |
- |
| средство передвижения |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
| чудесный дар |
+ |
+ |
+ |
- |
+ |
- |
- |
| дар бессмертия |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
- |
| помощь герою |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
| змееборчество |
+ |
+ |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
| похищение женщин |
+ |
+ |
+ |
- |
- |
- |
- |
| жена героя |
+ |
+ |
- |
+ |
+ |
+ |
+ |
| похищение солнца |
+ |
- |
- |
- |
- |
+ |
- |
дар плодородия |
- |
- |
- |
+ |
- |
- |
- |
Анализ фольклорных комплексов зооморфных персонажей приводит к выделению определенной мифологической системы, отражением которой является декор кобано-колхидских топоров. Наличие этой системы позволяет рассматривать зооморфный декор топоров как текст, имеющий постоянное и почти неизменное содержание. Каждый орнаментированный топор является вариантом этого текста, отражающим его содержание с различной полнотой и, возможно, в разных аспектах.
Элементы декора топоров находятся между собой не в сюжетной, а в смысловой связи. Декор топоров является не "иллюстрацией" к мифам народов Кавказа, а актуализированным "напоминанием" о них. Характер такого "напоминания" обусловлен определенным набором смыслов. Любой элемент декора топора и даже сам топор являются актуализацией этих смыслов. Как орнаментированные, так и лишенные орнамента топоры являлись ритуальными предметами.
Ряд фактов свидетельствует о почитании топора на Кавказе. Неоднократно отмечались случаи использования топоров в качестве оберега. В одной из абхазских сказок фигурирует "мертвец-змееборец", принимающий облик человека с топориком и помогающий герою. Здесь топорик также имеет значение оберега, оружия против бесов. В другой абхазской сказке герой переходит через море в тот мир по топорищу, брошенному в воду. Здесь топор выступает в роли медиатора между мирами.
Семантика топора, как оберега и медиатора между мирами, вписывается в единый мифологический комплекс, представленный зооморфными изображениями на топорах и отражающий определенный набор функций. Эти функции образуют несколько групп. В первую группу входят функции, связанные с тем миром (его охрана, средство передвижения в нем, роль медиатора между мирами). Наличие этих функций позволяет предположить важную роль орнаментированных топоров в погребальном обряде. Во вторую группу входят функции, связанные с обретением бессмертия (его дарение герою, охрана источника с живой водой или сада молодильных яблок, проглатывание героя, символизирующее смерть - воскресение). Эти функции связаны с ритуальным значением орнаментированных топоров, и, в частности, с их ролью в погребальном обряде. В третью группу входят функции, связанные с помощью герою против злых духов и присущие топору как оберегу. В четвертую группу входят функции, связанные с мужским и женским началом, позволяющие рассматривать топор как элемент мужской символики.
С данным мифологическим комплексом связана и символика стрелы, изображения которой известны на 9 кобано-колхидских топорах /рис.1/. В 2 случаях наконечники стрел входят в состав пояска топора, в 1 случае - в состав геометрического орнамента вокруг проуха, в 2 случаях - размещены на лопасти между подтреугольной рамкой и лезвием топора. Анализ декора известного кобанского топора с лучником не позволяет говорить о сюжетном характере изображений на нем.
Фольклорные тексты подтверждают предложенную М. Н. Погребовой трактовку изображений лучников и стрел, как изобразительных воплощений идеи связи компонентов мироздания. В ряде осетинских, грузинских и абхазских сказок стрела, выпущенная героем, "ведет" его в тот мир, к потусторонней красавице и змею-похитителю, являясь проводником (герой идет по борозде, оставленной стрелою) и, в то же время, воплощением героя, выполняет функцию моста между мирами. Нередко в таких текстах стрела используется для сватовства героя, выпускающего ее в дерево, в котором живет его невеста. Здесь намечается сексуальная функция стрелы, как фаллического по своей семантике предмета. Так, в одном из эпизодов абхазского Нартовского эпоса, стрела - оплодотворяющая сила пастуха Зартыжва вонзается в камень (по некоторым вариантам - в лоно) и порождает Сосрыкву. В некоторых дагестанских и грузинских фольклорных текстах стрельба из лука также является заменой соития. Кроме того, стрела могла выступать в роли оберега от злых духов. Таким образом, семантическое поле стрелы и стрельбы из лука определяется функциями медиатора, аналога фаллоса (соития) и оберега от злых духов. По этим функциям стрела вписывается в мифологический комплекс, представленный другими изображениями на топорах.
На позднем этапе развития кобано-колхидского искусства на топорах (в 3 случаях) появляются изображения стрел, направленных в спину животного (быка или оленя) или помещенных рядом с звериными головами. Это свидетельствует о наличии иной семантики стрелы, связанной с мотивом "священной охоты" и образом связанного с солнцем божественного стрелка из лука. Появление этого мотива на кобанских топорах можно связывать с влиянием искусства закавказских бронзовых поясов.
|
|
